На другое утро Бенони вышелъ изъ дому. Онъ все-таки рѣшилъ зайти къ писарю ленемана и взять свою закладную обратно. Нѣтъ, сегодня онъ уже не говорилъ себѣ: Богъ съ ней, съ Розой, и не хотѣлъ раздражать Макка.
Но писарь ленемана еще зимой отослалъ закладную, и она давно уже находилась въ рукахъ уѣзднаго судьи. Бенони былъ сраженъ.
-- Видно, судьба такая, что пришлось вамъ утруждать себя понапрасну,-- сказалъ ему писарь ленемана.-- Вы же понимаете, я не смѣлъ задерживать у себя такой дорогой документъ. Вдругъ бы онъ сгорѣлъ?
Тогда Бенони спросилъ: -- А нельзя ли устроить такъ, чтобы закладную не читали на тингѣ? Я не хочу этого,-- прибавилъ онъ.-- Попытайтесь выручить бумагу; я ужъ поблагодарю васъ.
Затѣмъ Бенони направился къ учителю. Этого-то онъ живо уговоритъ не дурить! Бенони ни слова не сказалъ Свену Дозорному, но дѣло было въ томъ, что учитель взялъ у него весною въ долгъ сколько-то далеровъ. Это весьма облегчало Бенони его задачу миротворца, но онъ и не обмолвился объ этомъ Свену, а просто съ видомъ воротилы пообѣщалъ свою помощь. Такъ всегда орудовалъ Маккъ,-- загадочно-всесильный.
Разумѣется, учитель по первому же слову Бенони пообѣщалъ взять обратно отъ Аренцена свою жалобу. Онъ просто погорячился; ужъ очень разсердилъ его этотъ бродяга, который заставилъ его жену и дѣтей, да чуть ли и не его самого, повѣрить въ продѣлки нечистой силы въ ночь подъ Рождество!
Подъ конецъ Бенони сѣлъ въ лодку и отправился къ крайнимъ шкерамъ -- поразвѣдать насчетъ сельдей.
XVI.
Къ адвокату Аренцену прибѣгнулъ не только мѣстный учитель да Аронъ изъ Гопана, а чуть ли не весь приходъ. Вошло въ моду ходить на кистерскій дворъ со всякими кляузами, а Николай записывалъ всѣ жалобы, высчитывалъ убытки, составлялъ прошенія и загребалъ деньги лопатой. Никогда еще не бывало въ околоткѣ столько ссоръ b тяжбъ! Стоило на часокъ взять безъ спросу чужую лодку -- какъ, напримѣръ, у Арона изъ Гопана -- перейти чужую межу или сдѣлать маленькій просчетъ,-- у адвоката являлась новая пожива. Случай-то былъ ужъ больно удобный! Вѣдь кистерскій Николай, окончивъ свое долгое ученіе, за тѣмъ и вернулся домой, чтобы отстаивать законныя права людей; такъ кому же охота была продолжать жить по-старому? Съ Лофотенъ рыбаки вернулись не съ пустыми руками, да и сушка Макковой трески на скалахъ тоже давала кое-что; у всѣхъ мѣстныхъ жителей завелись деньжонки, такъ что и бѣдняки оказывались въ состояніи потягаться маленько за свое право, завести съ кѣмъ-нибудь тяжбу. Ужъ на что Оле Человѣчекъ, и тотъ, набивъ карманъ своимъ промысловымъ заработкомъ, обратился къ адвокату Аренцену, чтобы найти управу на жену свою и Свена Дозорнаго.
Адвокатъ Аренценъ ежедневно отсиживалъ въ своей конторѣ положенные часы и принималъ всѣхъ одного за другимъ, какъ настоящій начальникъ. Теперь онъ не былъ благодушнымъ балагуромъ, говорилъ отрывисто и рѣшительно.-- Законъ -- это я, Николай Аренценъ,-- изрекалъ онъ. -- Берегись, кто вздумаетъ тягаться со мной! -- И въ самомъ дѣлѣ, языкъ у него былъ что твоя бритва; онъ могъ припереть къ стѣнѣ любого человѣка, и началъ для пущей строгости выставлять послѣ своего имени желѣзное клеймо: "Н. Аренценъ ♂". Ахъ, этотъ чортовъ Николай съ кистерскаго двора! Сколько къ нему валило народу! И спросить его, хоть о самой малости, стоило полдалера; за совѣтъ онъ бралъ уже далеръ, а если составлялъ бумагу, то и цѣлыхъ два; но зато онъ былъ обходителенъ, приглашалъ каждаго садиться, и отнюдь не настаивалъ на уплатѣ непремѣнно серебромъ, но бралъ охотно и бумажки. А если, гуляя послѣ своихъ дневныхъ трудовъ, усталый и измученный, встрѣчалъ кого изъ своихъ кліентовъ, то не спѣсивился и пригласить его: -- Ну, пойдемъ вмѣстѣ въ Сирилундъ, выпьемъ рюмочку за успѣхъ дѣла!