-- У меня самыя свѣжія новости; я съ ней толковалъ вчера вечеромъ,-- лукаво продолжалъ Гильбертъ.
-- Да, вотъ чудеса! Хо-хо! Вы слыхали?
Бенони нетвердо отвѣтилъ: -- Нѣтъ.
-- Она выходитъ за адвоката,-- докладывалъ Гильбертъ, ухмыляясь.
-- Это я знаю,-- сказалъ Бенони.
-- Она сказала: какъ треску сымутъ съ сушильныхъ площадокъ, такъ и свадьба наша.
-- Она такъ и сказала?
-- Я стоялъ съ ней рядомъ, какъ вотъ съ вами сейчасъ. Что,-- говоритъ,-- скажешь на это, Гильбертъ? Двѣнадцатаго іюня моя свадьба,-- говоритъ. И разсмѣялась. Видно, страсть какъ рада!
Бенони оставилъ лопаря и пошелъ домой. Въ головѣ у него вихремъ вертѣлось: всего два дня до тинга; закладную прочтутъ во всеуслышаніе и что тогда скажетъ Маккъ? Не захочетъ хлопотать за него передъ Розой! Ну и пусть! Богъ съ ней, съ Розой! Все равно она потеряна. Двѣнадцатаго іюня, когда треску снимутъ съ площадокъ, ея свадьба. Бенони надо привыкать къ этой мысли и -- Богъ съ ней, съ Розой, еще разъ! Не быть же ему такимъ осломъ, про котораго въ библіи говорится -- какъ на немъ всѣ ѣздили.
И онъ все больше и больше горячился, и голова у него шла кругомъ. Когда онъ пришелъ домой, работницы уже не было, и ужина не оказалось. Онъ самъ отыскалъ себѣ кое-что поѣсть и легъ спать.