XVII.
Бенони вернулся изъ крайнихъ шкеръ и немедленно началъ снаряжать свой неводной комплектъ. Онъ не добился точныхъ свѣдѣній насчетъ сельдей, но показывалъ видъ, будто знаетъ побольше другихъ. По правдѣ же, ему попросту не въ моготу было оставаться дома, послѣ того, какъ весь околотокъ узналъ о его посрамленіи. Мысль пуститься въ море онъ уже выбросилъ изъ головы.
Писарь ленемана зашелъ къ нему сообщить о тингѣ и о засвидѣтельствованіи закладной. Да, видно, такая ужъ судьба; никакъ нельзя было выручить бумагу обратно; она еще до тинга была внесена въ реестръ закладныхъ. Все и пошло своимъ чередомъ...
Бенони сидѣлъ и растерянно слушалъ. Такъ, пожалуй, онъ самъ себя наказалъ,-- теперь ужъ нечего расчитывать на заступничество Макка... Дальше онъ узналъ,что народу при чтеніи закладной было мало; одни должностныя лица да еще кое-кто. Дѣло прошло незамѣтно.
-- А бумага у меня въ карманѣ,-- прибавилъ писарь.
-- Да? -- сказалъ Бенони, ожидая, что тотъ сейчасъ вручитъ ему бумагу. Но писарь не торопился, сидѣлъ и покашливалъ и поджималъ губы.
-- Что-жъ, дороже обошлось, чѣмъ мы расчитывали? -- спросилъ, наконецъ, Бенони, готовясь заплатить.
-- Нѣтъ, столько, сколько и слѣдовало по закону.
Бенони подождалъ немножко и сказалъ:-- Дайте-ка взглянуть поскорѣе...
Тогда писарь ленемана началъ:-- Я могъ бы попросту выложить вамъ бумагу, да не годится такъ. Я буду говорить прямо, какъ человѣкъ.