Бенони впился въ него глазами и спросилъ:-- Что вы говорите? Въ чемъ дѣло?
Наконецъ, писарь отвѣтилъ:-- А въ томъ, что немногаго она стоитъ, эта самая бумага... Да, осмѣлюсь сказать: не стоитъ она вашихъ денегъ...
-- Дайте мнѣ взглянуть сейчасъ же!
-- Ежели бы я захотѣлъ поступить, какъ чудовище, я бы сразу развернулъ бумагу передъ вашими глазами. Но я хочу подготовить васъ помаленьку... Дѣло-то въ томъ, что Маккъ Розенгорскій далъ подъ залогъ Сирилунда чертовскую сумму раньше васъ.
-- Вы шутите! -- вскричалъ Бенони въ ужасѣ.
Писарь, наконецъ, положилъ передъ нимъ бумагу
Офиціальная приписка гласила, что закладная засвидѣтельствована законнымъ порядкомъ на тингѣ такого то дня и числа. И затѣмъ были перечислены раньше выданныя закладныя на Сирилундскую усадьбу съ угодьями и тремя торговыми судами. Хозяиномъ и давнишнимъ хозяиномъ всего оказывался Маккъ Розенгорскій; выданныя имъ подъ указанный залогъ суммы составляли въ общемъ восемнадцать тысячъ далеровъ. Приписка была подписана Стеномъ Тоде.
Бенони словно громомъ поразило. Онъ не сводилъ глазъ съ бумаги, а въ голову ему лѣзли разныя мелочи: судью не такъ звали... Стенъ Тоде?.. Кто бишь это?.. Восемнадцать тысячъ далеровъ... да, да... Но вѣдь тогда Маккъ Сирилундскій вовсе не воротила; это братъ его, Маккъ Розенгорскій, хозяинъ всего...
-- Теперь все дѣло въ томъ, стоитъ ли залогъ, подъ который вы дали деньги, двадцати трехъ тысячъ далеровъ,-- прибавилъ писарь ленемана.
Бенони подумалъ и сказалъ:-- Нѣтъ, не стоитъ.