Ахъ, какое это было сильное, выразительное слово! И какъ оно было унизительно для спѣсиваго Макка! Поэтому Бенони и повторялъ его отъ всего сердца.
-- Онъ навѣрно заплатитъ,-- сказалъ писарь ленемана и всталъ. Ему хотѣлось уйти поскорѣе.
Бенони былъ возбужденъ до крайности:-- Не слѣдовало бы связываться съ нимъ! Плюнуть да растереть ногой -- вотъ и все!
Оставшись одинъ, Бенони принялся обсуждать -- что же ему теперь дѣлать? И порѣшилъ прямо пойти въ контору къ Макку и расчитаться съ нимъ.
Сунувъ закладную въ карманъ, онъ отправился въ Сирилундъ. По дорогѣ ему пришло на умъ, что надо бы сперва повидать Свена Дозорнаго.
Но бѣднягѣ Свену самому въ ту пору приходилось не сладко; гдѣ ему было утѣшать другихъ? И опять во всемъ была виновата Элленъ Горничная!
Наканунѣ вечеромъ Свенъ Дозорный шушукался со своей подружкой, какъ вдругъ ее позвали,-- Маккъ собирался брать ванну. Свенъ пытался было удержать ее: пусть его беретъ свою ванну одинъ, Элленъ-то какое дѣло? Но Элленъ лучше знала свое дѣло и вырвалась отъ Свена. Тотъ пошелъ за нею на цыпочкахъ и, затаивъ духъ, стоялъ въ коридорѣ передъ дверями Макковой горницы... слышалъ все собственными ушами! Сегодня онъ и приступилъ къ Элленъ съ допросомъ:-- Маккъ всталъ?
-- Нѣтъ.
-- Ты мыла его вчера вечеромъ?
-- Да, вытирала ему спину полотенцемъ.