Бенони побрелъ въ Сирилундъ, печальный и разстроенный, завернулъ въ погребокъ выпить подъ предлогомъ, что ему нездоровится, затѣмъ вернулся назадъ къ себѣ. Успѣвъ порядочно охмелѣть, онъ досталъ книжку съ псалмами, но, боясь, что Свенъ Дозорный услышитъ его зычное пѣніе, ограничился однимъ чтеніемъ вслухъ, а это ему скоро наскучило. Онъ вышелъ на закрытую веранду и постоялъ тамъ, глядя въ окна. Но глядѣлъ ли онъ въ синія стекла, или въ желтыя, или въ красныя, все было то же самое: голуби сидѣли себѣ и, какъ ни въ чемъ не бывало, упражнялись надъ стѣной сарая... Охъ, не такъ онъ рисовалъ себѣ все это -- и цвѣтныя стекла и голубей!.. Все вѣдь было для Розы!..
Онъ побрелъ по скалистому берегу. Впереди него шелъ смотритель маяка Шёнингъ, изношенный, искалѣченный, словно измочаленный нуждою. Онъ тоже бродилъ по горамъ, прислушиваясь къ крикамъ морскихъ птицъ и разглядывая изрѣдка попадавшіяся растенія. Противъ всякаго обыкновенія, онъ поздоровался съ Бенони и завелъ разговоръ.
-- Вы человѣкъ со средствами, Гартвигсенъ; вамъ бы купить всѣ эти горы.
-- Мнѣ? У меня и безъ того ихъ довольно на моемъ участкѣ,-- отвѣтилъ Бенони.
-- Нѣтъ, не довольно. Вамъ бы купить весь кряжъ вплоть до общественнаго лѣса.
-- А на что мнѣ его?
-- Онъ имѣетъ большую цѣнность.
-- Большую цѣнность?
-- Эти горы полны руды.
-- Ну, и что жъ? Руды! -- пренебрежительно отозвался Бенони.