Когда лопарь Гильбертъ покончилъ свои дѣла въ Сирилундѣ, онъ сталъ бродить по дорогѣ ко двору кистера и встрѣтилъ тамъ новобрачныхъ, которые добрались до дому только къ вечеру. Роза по-прежнему ѣхала верхомъ, но молодой Аренценъ стеръ себѣ кожу сѣдломъ и угрюмо плелся пѣшкомъ, ведя свою лошадь за поводъ. Вечеръ былъ свѣтлый, погода теплая, солнце еще не заходило, но морскія птицы уже улеглись на покой.
Гильбертъ снялъ шапку передъ новобрачными. Роза проѣхала, а молодой Аренценъ остановился и передалъ лошадь Гильберту. Онъ усталъ и злился.
-- Возьми ты эту животину и привяжи гдѣ-нибудь. Намаялся я съ ней.
-- Я былъ въ церкви и видѣлъ васъ,-- сказалъ лопарь.
Молодой Аренценъ огрызнулся:
-- Я тоже былъ въ церкви и видѣлъ свадьбу. Никакъ нельзя было убрать себя самого.
Такъ совершили Роза и молодой Аренценъ свой въѣздъ на кистерскій дворъ въ свое будущее жилище...
Черезъ нѣсколько дней Бенони отправился на ловъ съ большимъ неводомъ и съ большой артелью. Вѣра въ его счастье была такъ велика среди рыбаковъ, что къ нему пришло даже больше народу, чѣмъ требовалось. Свенъ Дозорный поѣхалъ тоже, въ качествѣ подручнаго самого хозяина невода.
XIX.
Солнце сіяло на небѣ и днемъ и ночью. Молодой Аренценъ за свое долгое отсутствіе изъ родныхъ мѣстъ успѣлъ отвыкнутъ отъ этого ночного солнца и впалъ въ безсонницу. Онъ никакъ не могъ добиться настоящей темноты въ спальнѣ, а къ этому прибавилось еще то, что отецъ его, старый кистеръ, заболѣлъ и, хотя лежалъ въ комнатѣ по ту сторону коридора, его стоны и охи все-таки долетали до сына. И молодой адвокатъ вставалъ, одѣвался и уходилъ изъ дому въ то время, какъ Роза спала себѣ крѣпко, безмятежно, прикрытая одной простыней въ эти теплыя лѣтнія ночи.