Вотъ ножъ вонзается; работникъ дважды ударяетъ по рукояткѣ, чтобы прорѣзать толстую кожу, а затѣмъ уже лезвіе мягко входитъ въ жирную глотку по самую рукоятку.
Сначала боровъ какъ будто ничего не понимаетъ и лежитъ словно въ раздумьѣ... Но вдругъ догадывается, что его убили, и принимается испускать глухіе взвизги, пока не выбивается изъ силъ. Кровь все время хлещетъ изъ его глотки въ лохань, гдѣ Брамапутра безпрерывно размѣшиваетъ ее съ солью...
-- А легкая смерть быть убитымъ,-- задумчиво говоритъ Свенъ Дозорный.
-- Ты пробовалъ что ли?
-- Дѣло одной минуты и для того, кто колетъ и для того, кто умираетъ...
Послѣ обѣда Свенъ Дозорный отпросился, чтобы пойти къ Бенони вычистить трубу. Онъ вооружился длинной метлой изъ березовыхъ прутьевъ и метелкой изъ можжевельника на толстой проволокѣ.
Бенони былъ дома. Чистка трубы была попросту одной изъ его смѣшныхъ затѣй, и расчитана единственно на то, чтобы показать людямъ, какъ много работаетъ у него печная труба; вѣчно, дескать, у него плита топится.
-- Большое тебѣ спасибо за то, что захотѣлъ услужить мнѣ,-- сказалъ Бенони и поднесъ Свену стаканчикъ. Они продолжали оставаться пріятелями, такъ какъ Свенъ Дозорный всегда былъ такъ учтивъ въ обхожденіи. Онъ и теперь отвѣтилъ:-- Стыдно было бы мнѣ не услужить Гартвигсену такой бездѣлицей.
Онъ зашелъ въ кухню, убралъ съ плиты всѣ сковородки и котелки и затѣмъ полѣзъ на крышу. Бенони вышелъ за нимъ и остался стоять внизу, разговаривая со Свеномъ.-- Какова сажа? Жирная?
-- Какъ разъ,-- отвѣтилъ Свенъ,-- жирная, блестящая!