На Бенони стали находить припадки скупости въ домашнемъ обиходѣ. Онъ столько спустилъ теперь наличныхъ, что, того и гляди, придется ему просить у Макка кредита въ лавкѣ. Но, конечно, надо было какъ можно дольше не прибѣгать къ этому.
И вотъ, онъ за утреннимъ кофеемъ сталъ сперва наливать сливокъ въ чашку, а потомъ уже кофею, только чтобы поберечь серебряную ложку, не размѣшивать. А вечеромъ посыпалъ солью свѣчку вокругъ свѣтильни, приговаривая:-- Ну, теперь гори себѣ съ Богомъ.-- Дѣлалъ онъ это за тѣмъ, чтобы свѣча сгорала помедленнѣе, чтобы ея хватало на весь долгій вечеръ.
Усѣвшись за столъ въ своемъ одиночествѣ, Бенони принялся за поданный ужинъ, запивая его водочкой. Покончивъ съ ужиномъ, онъ прочелъ про себя молитву, выпилъ еще сколько полагалось и затянулъ псаломъ. А больше ужъ и не оставалось ничего дѣлать.
А Роза-то, вѣрно, сидитъ себѣ теперь въ большой горницѣ Сирилунда и играетъ на новой музыкѣ. Пальчики у нея такіе бархатные...
Бенони прикурнулъ за столомъ и началъ было дремать. Но свѣча шипѣла, сыпала искры, а по временамъ даже и потрескивала, такъ что онъ весь вздрагивалъ и просыпался, и въ сотый разъ принимался раздумывать о своемъ житьѣ-бытьѣ, о Розѣ, о своихъ средствахъ, о сокровищахъ и неводномъ комплектѣ. Пожалуй, не миновать ему банкротства -- да, да! Вспоминая про тресковыя горы, которыя онъ недавно купилъ у Арона изъ Гопана, Бенони соображалъ, что горы эти не много прибавятъ къ его состоянію; онѣ только увеличатъ активъ,-- вотъ и все. И пускай. Пускай онъ голышъ, а все-таки возьметъ да пошлетъ Розѣ ложку и вилку, которыя когда-то отложилъ для нея...
Тутъ въ дверь постучали, и въ горницу вошелъ Свенъ Дозорный.
-- Вотъ что я тебѣ скажу,-- живо ухватился за гостя Бенони,-- надѣюсь, ты еще не справилъ сочельника? Сейчасъ я тебя угощу наславу! -- продолжалъ онъ оживленно, не замѣчая, что творится со Свеномъ.-- Не понимаю, что такое со свѣчкой..? Такія дрянныя свѣчки продаютъ теперь; совсѣмъ не даютъ свѣту.
-- Свѣту достаточно,-- отозвался Свенъ Дозорный разсѣянно. Видъ у него былъ самый печальный.
Бенони налилъ ему рюмку и заставилъ выпить; потомъ налилъ вторую и третью, накрылъ на столъ и поставилъ кушанья, все не переставая болтать:
-- Да, ты пришелъ изъ-за стола побогаче моего, но коли не побрезгуешь...