Арону изъ Гопана, конечно, извѣстно было объ отношеніяхъ Бенони къ Розѣ, женѣ адвоката; поэтому онъ кивнулъ головой и, принимая деньги, прибавилъ:-- Нѣтъ, это ужъ не для Николая.
-- Покажи же теперь, какъ ты держишь слово!
О, какъ было пріятно говорить такимъ властнымъ тономъ, по-Макковски, и внушать къ себѣ почтеніе! Пусть теперь Аронъ разнесетъ по околотку, что такое сдѣлалъ и что сказалъ Бенони Гартвигсенъ...
Писарь ленемана захватилъ съ собою купчую, чтобы послать ее судьѣ для скрѣпленія.
XXI.
Бенони все-таки никакъ не удавалось преодолѣть въ себѣ того чувства, которое онъ называлъ головной меланхоліей. Онъ ни разу больше не видалъ Розы, съ самой ихъ встрѣчи и прощанья на дорогѣ; Роза нигдѣ не показывалась. Да и Богъ съ ней, съ Розой. Но почему же она не ходитъ въ церковь, почему ея не видно никогда на дорогѣ, почему она уже не бываетъ такъ часто въ Сирилундѣ, какъ въ прежнее время? Теперь и старикъ кистеръ померъ; значитъ, ей не приходится ухаживать за больнымъ. А, впрочемъ, какое дѣло Бенони до Розы?
И хотя Бенони отыскалъ податного комиссара и посмѣялся и поломался передъ нимъ вдоволь,-- въ списокъ людей состоятельныхъ, обложенныхъ налогомъ, все-таки не попалъ! Это былъ настоящій заговоръ противъ него! Его хотѣли стащить внизъ, смѣшать съ прежними товарищами!
Бенони переживалъ дурные дни и ночи. Богъ вѣсть, люди, пожалуй, были правы; онъ катится подъ гору. Чего только онъ ни дѣлалъ для того, чтобы показаться человѣкомъ состоятельнымъ? И все было напрасно. Вычистилъ печную трубу отъ кухоннаго чада; изъ своихъ малыхъ остатковъ затратилъ крупную сумму на какія-то тресковыя горы, которыя ему, пожалуй, никогда и не понадобятся и, наконецъ, изъ одной спѣси купилъ алмазъ, которымъ рѣжутъ стекла. И тѣмъ не менѣе всѣ оставались при томъ мнѣніи, что Бенони едва ли долго продержится; въ одинъ прекрасный день Маккъ, пожалуй, прихлопнетъ его за долгъ.
"Я тащусь, тащусь съ ярмомъ на шеѣ," -- думалъ Бенони на библейскій ладъ, а переходя къ свѣтскому образу мыслей, говорилъ себѣ приблизительно такъ:-- Я гребу попусту; меня сноситъ внизъ.
Насталъ сочельникъ. Бенони сидѣлъ дома. Не то, что въ прошломъ году, когда онъ былъ Гартвигсеномъ и былъ приглашенъ къ Макку. Зато ужъ берегись теперь Маккъ Сирилундскій! Срокъ пяти тысячамъ вышелъ еще нѣсколько недѣль тому назадъ, но Бенони нарочно не заходилъ и не требовалъ денегъ, выжидая -- пригласитъ ли его Маккъ въ этотъ сочельникъ. Теперь же не зачѣмъ было больше щадить Макка. Да и не ради него самого допустилъ Бенони эту отсрочку, а только ради того, что Роза, навѣрно, будетъ у Макка въ сочельникъ... А хоть бы и такъ! Что ему въ сущности до Розы?