-- Еще что? -- спросилъ Бенони.-- А твой Маккъ не долженъ мнѣ пяти тысячъ далеровъ?
-- Ничего этого мнѣ не извѣстно,-- отвѣтилъ Стенъ. -- И какъ ни какъ, то -- особый счетъ. А тутъ работница твоя забирала въ лавкѣ всю зиму и весну; это, наконецъ, составляетъ сумму...
-- А тебѣ-то, чортъ подери, какое дѣло?-- спросилъ Бенони, взбѣшенный.-- Щенокъ ты этакій! Смерть ходячая! Спустить бы съ тебя штаны да всыпать по родительски горячихъ!
Стенъ Лавочникъ не посмѣлъ больше перекоряться и, прикусивъ языкъ, пробормоталъ:-- Я только такъ сказалъ, ради порядка. Я все запишу, что только потребуется; мнѣ-то все едино -- на чей счетъ писать. Макку только будетъ хуже.
-- А развѣ Маккъ говорилъ тебѣ что-нибудь насчетъ моего долга въ лавкѣ? Коли такъ, лучше бы ему помолчать. Вѣдь треска-то на скалахъ не Маккова треска, а моя!
-- Ну, объ этомъ ты лучше потолкуй съ самимъ Маккомъ,-- сказалъ Стенъ и вызвалъ хозяина изъ конторы.
Бенони разомъ притихъ и насчетъ трески -- ни слова.
-- Ты хотѣлъ поговорить со мной? -- спросилъ Маккъ.
-- Нѣтъ, это все Стенъ тутъ... То-есть, я насчетъ моего долга въ лавку: можно вѣдь повременить до осени?
-- Да,-- отвѣтилъ Маккъ,-- я тебя не стѣсняю.