-- Вамъ самимъ горы достались за сто далеровъ.
-- Да,-- отозвался Бенони,-- а почему ты не купилъ ихъ за пятьдесятъ? Тебѣ бы отдали ихъ тогда. Я заплатилъ больше, чѣмъ за нихъ просили.
Сэра Гью взяло нетерпѣніе, и онъ поручилъ адвокату спросить у Бенони, за сколько же онъ расчитываетъ продать горы? За десять тысячъ что ли?
Бенони принялъ это за насмѣшку и только отвѣтилъ:-- Не знаю. Впрочемъ, горы могутъ и постоять себѣ: не убѣгутъ отъ меня. Да и кромѣ того въ нихъ серебро.
Вся эта болтовыя такъ разозлила сэра Гью, что онъ даже поблѣднѣлъ и испустилъ негодующее: О-о!
Это не могло настроить Бепони на болѣе кроткій ладъ.
-- Да не собираетесь же вы торговаться безъ конца, Гартвигсенъ? -- спросилъ адвокатъ.
-- Я не просилъ ничего,-- отвѣтилъ Бенони, раздраженный важничаньемъ англичанина,-- такъ нечего этому господину сидѣть тутъ да пыжиться. Пришелъ въ домъ къ человѣку и думаетъ, что ужъ сталъ хозяиномъ и дома, и человѣка!
Адвокатъ, понизивъ голосъ, замѣтилъ ему:-- Вы же понимаете,-- это иностранецъ, важный господинъ.
-- А хоть бы и такъ! -- громко отвѣтилъ Бенони.-- Пусть сообразуется съ обычаями тамъ, куда забрался! Небось, когда я въ Бергенѣ говорилъ людямъ "миръ", меня не понимали; изволь, значитъ, говорить по-ихнему: здравствуй!