Когда Бенони вернулся домой, его уже ожидалъ писарь ленемана. Спустя нѣкоторое время, явился городской адвокатъ и двое англичанъ съ провожатыми. Бенони всѣхъ пригласилъ къ себѣ въ горницу. Сэръ Гью на видъ былъ совершенно трезвъ. Бенони предложилъ всѣмъ выпить съ нимъ по рюмкѣ коньяку, но сэръ Гью рѣзко отклонилъ угощеніе, Бенони обидѣлся и сказалъ:-- Что и говорить; вѣрно, домъ мой для васъ больно простъ!
Начались переговоры. Адвокатъ, сидя и раскладывая передъ собой бумаги, началъ:-- Такъ вотъ, дѣло насчетъ этихъ горъ: сэръ Гью Тревельянъ хочетъ купить ихъ и заявилъ цѣну.
Бенони, все еще подъ впечатлѣніемъ обиды, вдругъ прервалъ:-- Знать не желаю никакихъ цѣнъ! Я вовсе не собирался продавать.
-- Вотъ какъ?-- съ удивленіемъ спросилъ адвокатъ.
-- Пойдите-ка вы къ Макку и начните торговать у него Сирилундъ; онъ бы вамъ отвѣтилъ: я не собирался продавать Сирилундъ, съ чего же вы приходите торговаться ко мнѣ?
Адвокатъ сказалъ на это:-- Можетъ статься, и Маккъ продалъ бы Сирилундъ за хорошую цѣну. А вамъ предлагаютъ за горы очень хорошую цѣну, Гартвигсенъ.
-- Нѣтъ,-- отвѣтилъ Бенони, наперекоръ собственному мнѣнію.-- Это не настоящая цѣна.
-- Пять тысячъ далеровъ?!
-- Пусть себѣ горы стоятъ. Мнѣ нѣтъ нужды ихъ продавать. И не думайте понапрасну.
Мареліусъ изъ Торпельвикена, какъ-будто онъ былъ тутъ при чемъ-нибудь, замѣтилъ: