А, что еще удивительнѣе, она больше не показывалась и въ Сирилундской лавкѣ. Теперь вѣдь Бенони сталъ хозяиномъ и тутъ. И Сирилундъ отнюдь не проигралъ отъ того, что сталъ на половину собственностью Бенони. Сколько было въ лавкѣ товару прежде и сколько подвозилось теперь съ каждымъ почтовымъ пароходомъ! Кромѣ того, всѣ полки съ мануфактурными товарами превратились теперь въ шкафы со стеклянными дверцами ради защиты отъ пыли, а на прилавкахъ появились стеклянные ящики съ разной галантерейной мелочью. Во всемъ какъ-то сказывался болѣе широкій размахъ. Да и разъ во главѣ дѣла стояли два хозяина, его и слѣдовало расширить, по крайней мѣрѣ, вдвое, прибавить нѣсколько крупныхъ судовъ для грузки рыбы, выписать прямо изъ Архангельска цѣлый пароходъ съ зерновымъ хлѣбомъ для мукомольной мельницы... Со временемъ многіе приходы будутъ брать муку въ Сирилундѣ.
Самъ Маккъ по-прежнему занимался въ конторѣ и высиживалъ всякіе планы, а Бенони имѣлъ главный надзоръ надъ пристанями, бондарной мастерской, судами и мельницей, да не оставлялъ своимъ присутствіемъ и лавку. Ему нравилось заходить туда, заставляя всѣхъ покупателей раскланиваться. Ему нравилось, что изъ одного почтенія къ нему народъ, внизу у винной стойки, притихалъ и перешептывался, завидѣвъ его:
-- Тсс... вонъ онъ, самъ Гартвигсенъ!
Такое почтеніе располагало Бенони быть обходительнымъ и доброжелательнымъ ко всѣмъ, и онъ начиналъ подшучивать:
-- Эй ты, у тебя цѣлый шкаликъ,-- не поднесешь ли мнѣ стаканчикъ?
Хо-хо! Экій шутникъ этотъ Гартвигсенъ!
А если Стенъ Лавочникъ отказывалъ какому-нибудь бѣднягѣ въ кредитѣ, Бенони потихоньку вмѣшивался въ дѣло и поворачивалъ его по-своему, говоря, Стену:
-- Людямъ приходится иной разъ туговато; вѣрно, ты это какъ-нибудь оборудуешь?
И Стенъ ужъ не задиралъ носа передъ Бенони, но почтительно отвѣчалъ:
-- Какъ прикажете.