И люди въ лавкѣ переглядывались, кивая другъ другу,-- вотъ, дескать, Божья благодать, что среди нихъ объявился такой Гартвигсенъ!
Но та, чей кивокъ былъ всего важнѣе для Бенони, не показывалась.
Случалось, что онъ спрашивалъ у кузнеца: -- Ты сегодня для себя покупаешь или для кого другого? -- А ужъ если приходила жена Вилласа Пристанного, которая теперь прислуживала Розѣ, то Бенони всегда самъ становился за прилавокъ, самъ отпускалъ ей и потихоньку всячески обмѣривалъ и обвѣшивалъ себя самого.
XXVII.
Дѣло подвигалось къ Рождеству.
У адвоката Аренцена больше не было никакихъ дѣлъ и не предвидѣлось никакихъ. Онъ даже собирался снять дощечку съ дверей своей конторы и уѣхать на почтовомъ пароходѣ. Но Роза удержала его.
-- Развѣ ты совсѣмъ покончилъ съ Арономъ изъ Гопана?
-- Да.
-- А вдругъ Левіонъ изъ Торпельвикена придетъ посовѣтоваться съ тобой, а тебя нѣтъ?
-- Не придетъ.