Молодой Аренценъ, запинаясь, пробормоталъ:-- Да, пожалуй... На югъ?.. Я не понимаю...
Маккъ устремилъ на него свой холодный взглядъ и прибавилъ всего нѣсколько словъ о томъ, что кредитъ въ лавкѣ не можетъ-де быть вѣчнымъ, а почтовый пароходъ какъ разъ входитъ въ гавань... и кстати -- вотъ деньги!..
На другой день Роза зашла къ Макку и, поговоривъ сначала о томъ, о семъ, осторожно-вопросительно сказала:-- Николай такъ рано вышелъ сегодня изъ дому... Онъ говорилъ... толковалъ...
Николай? Онъ уѣхалъ вчера на почтовомъ пароходѣ. У него какое-то дѣло тамъ на югѣ. Развѣ Роза не знала?
-- Нѣтъ... Да, то-есть... На почтовомъ пароходѣ? Онъ ничего не говорилъ?
-- Сказалъ: большое дѣло.
Съ минуту прошло въ молчаніи. Роза стояла совсѣмъ растерянная.
-- Да, онъ поговаривалъ, что ему придется поѣхать,-- наконецъ выговорила она.-- Теперь, вѣрно, вдругъ понадобилось...
-- По-моему, тебѣ не зачѣмъ возвращаться въ домъ кузнеца,-- сказалъ Маккъ.
И Роза осталась. День, два, нѣсколько дней. Прошла недѣля, а Роза все оставалась. Въ Сирилундѣ было веселѣе,-- много людей, движенья, жизни. Вотъ пришелъ зачѣмъ-то Вилласъ Пристанной. Увидавъ Розу въ окошкѣ, онъ поклонился. Роза знала его съ дѣтства, вышла къ нему и спросила:-- Ты не ко мнѣ ли съ вѣсточкой?