-- Она бы не укусила васъ,-- отвѣтилъ Бенони.-- Завести разговоръ? Милый человѣкъ, я беру ее на руки и подымаю, какъ перышко; стоитъ только взяться. Но само собой, я долженъ вести себя съ такой дамской особой по-людски и бережно спустить опять на полъ. Не стану я также разговаривать при ней по хамски или вести себя, какъ свинья. Вонъ виситъ кисетъ, который она мнѣ подарила.
Они осмотрѣли кисетъ, вышитый бисеромъ и шелкомъ. Но Бенони только похвастался, что это подарокъ, а на самомъ дѣлѣ купилъ кисетъ въ Бергенѣ, когда ѣздилъ туда на шкунѣ.
Кисетъ имѣлъ успѣхъ, и Бенони разохотился хвастаться.
-- Кабы я захотѣлъ показать все, что она мнѣ надарила! -- сказалъ онъ.-- И воротнички, и носовые платки, и другое прочее изъ одежи -- все, расшитое бисеромъ и шелкомъ. У меня полнымъ-полны всѣ ящики и сундуки.
-- Чудеса! -- сказалъ писарь
А Бенони продолжалъ:-- Вы вотъ говорите мнѣ насчетъ учености и прочаго. А что вы скажете про того, кто поученѣе насъ съ вами? Она прямо испугала меня однажды.
-- Какъ такъ?
Бенони припомнилъ поразительный случай, но не торопился разсказывать. Онъ налилъ еще по рюмочкѣ; они выпили; Бенони напустилъ на себя торжественный и таинственный видъ.
-- Дѣло вышло изъ-за почтовой бутылки. Нашли въ морѣ бутылку съ запиской, и трое людей приплыли изъ крайнихъ шхеръ съ этой бутылкой. Пошли къ учителю; онъ ничего не разобралъ. Пошли къ пастору, и тотъ ничего не разобралъ. Тогда догадались пойти къ Макку... Ну, вамъ извѣстно, много-ли на свѣтѣ такого, чего бы не смекнулъ Маккъ; но тутъ и онъ сталъ въ тупикъ. Я самъ сидѣлъ у него въ горницѣ на диванѣ, когда пришли съ бутылкой, и Маккъ взялся читать. "Что бы это такое значило?" сказалъ онъ; потомъ спросилъ меня. Я ничего не могъ сказать. Маккъ думалъ -- думалъ, читалъ -- читалъ, и даже руки у него затряслись. Я, признаюсь, началъ-было подумывать -- нѣтъ ли въ запискѣ чего такого, что Маккъ хочетъ утаить про себя? Вѣрно, насчетъ сельдей,-- думаю себѣ,-- насчетъ большого улова. Вы вѣдь сами знаете, Маккъ -- башка. Но тутъ я ошибался насчетъ него. Онъ вдругъ поднялъ голову и закричалъ въ потолокъ: Роза! и Роза сошла внизъ.
Молчаніе. Собесѣдники были всецѣло поглощены событіемъ. Потомъ писарь спросилъ:-- Она растолковала въ чемъ дѣло? Я ужъ смекаю,-- не такъ я простъ! Она разобрала записку?