-- У всѣхъ ли есть что-нибудь въ рюмкахъ?-- спросилъ Маккъ. -- Ну, такъ, по обычаю, осушимъ ихъ за здоровье моей дочери, баронессы Эдварды!
Вотъ это было въ самую точку,-- по-барски и по отечески! Ахъ этотъ Маккъ! Какое почтеніе внушалъ онъ къ себѣ!
Бенони все время слѣдилъ за своимъ господиномъ: какъ онъ кашлялъ въ салфетку, а не на весь столъ, какъ орудовалъ вилкой. Да, Бенони недаромъ былъ докой: вездѣ и всюду перенималъ и отовсюду возвращался обогащеннымъ полезной мудростью. Поэтому, когда Маккъ чокнулся съ нимъ, онъ уже подвинулся настолько, что сумѣлъ отвѣтить, какъ подобало, и показать себя настоящимъ бариномъ. Да, Бенони обѣщалъ догнать Макка во всемъ.
Хозяинъ выпилъ и за смотрителя маяка съ женой -- единственныхъ сосѣдей Сирилунда со стороны моря! Старая дама сконфузилась и даже покраснѣла, несмотря на свои пятьдесятъ лѣтъ и двухъ замужнихъ дочерей съ дѣтьми. Смотритель съ придурковатымъ видомъ повернулъ къ Макку свое увядшее лицо:-- Ахъ, такъ! -- и выпилъ свой стаканчикъ, не спѣша; но рука его какъ-то странно дрожала. Не оттого ли, что Маккъ счелъ его человѣкомъ, съ которымъ стоило чокнуться? Потомъ онъ опять погрузился въ свое идіотское равнодушіе.
А затѣмъ Маккъ выпилъ за здоровье всѣхъ своихъ людей: онъ никого не хотѣлъ выдѣлять и никого не желалъ обойти; всѣ работали усердно, и онъ благодарилъ всѣхъ.-- Счастливаго Рождества всѣмъ!
Вотъ мастеръ говорить! И откуда только брались у него слова? Гости были растроганы. Брамапутра схватилась за носовой платокъ. Кузнецъ въ былые годы не принялъ бы этого тоста,-- въ немъ кипѣла "вѣчная" вражда. Это была старая исторія, и въ ней столькіе были замѣшаны -- и его молодая жена, которая умерла скоропостижно, и самъ Маккъ, и еще одинъ чужой, по имени лейтенантъ Гланъ, охотникъ. Случилось это нѣсколько лѣтъ тому назадъ; жена его была влюблена въ Глана, но Маккъ заставилъ ее покориться себѣ. Кузнецъ еще помнилъ ее; она была такая маленькая, и звали ее Евой. Больше же онъ ничего не помнилъ; жизнь шла своимъ чередомъ, и вотъ теперь онъ сидѣлъ за столомъ Макка и пилъ съ нимъ ради сочельника. Вѣчная вражда погасла...
-- Ну, всѣ ублаготворены? -- спросилъ Маккъ.
Всѣ встали. Элленъ Горничная начала живо перетаскивать бѣлые съ позолотой стулья обратно въ парадную горницу; туда же ушелъ Маккъ, пригласивъ также смотрителя маяка съ женой и Бенони. Всѣмъ прочимъ гостямъ предложили провести вечерокъ въ столовой, и распить по стаканчику-другому пунша. Тамъ уже шелъ оживленный говоръ послѣ выпитыхъ рюмочекъ водки и вина.
-- Не сыграете ли намъ, мадамъ Шёнингь? -- сказалъ Маккъ, указывая на небольшой клавесинъ.
Нѣтъ, она не играетъ. Куда ей! Играть? Охота господину Макку такъ шутить!