Онъ самъ отнесъ письмо...
Но жизнь перестала баловать Бенони. Его похвальбы и безсовѣстныя выдумки за рождественской чаркой дошлитаки до сосѣдняго прихода и до самой пасторской дочки. Настали черные дни.
Пасторъ опять вызвалъ Бенони. Бенони разодѣлся, какъ у него вошло за послѣднее время въ привычку: въ двѣ куртки, одну поверхъ другой, чтобы можно было распахнуть верхнюю. н рубашку надѣлъ самую лучшую ситцевую.
"Вотъ и отвѣтъ на мое письмо", подумалъ онъ. "Пасторъ хочетъ знать мои намѣренія; онъ правъ; мало ли на свѣтѣ негодныхъ соблазнителей и обманщиковъ; только я-то не таковскій!"
Все-таки у него щемило сердце. Добравшись до пасторскаго дома, онъ и зашелъ сперва на кухню поразвѣдать; авось, по лицамъ, узнаетъ кое-что.
-- Пасторъ хочетъ поговорить съ тобой,-- сказали дѣвушки.
Ну, да бояться ему все-таки нечего; самое большее -- получитъ отказъ. А отъ этого онъ самъ хуже не станетъ. Да и не такъ ужъ онъ гонится за пасторской дочкой!
-- Ладно,-- отвѣтилъ онъ дѣвушкамъ и выпрямился.-- Пойду къ пастору.-- И онъ откинулъ назадъ свою гриву,-- волосы у него были густые, лохматые.
"Вѣрно, попросту попроситъ меня опять услужить",-- думалъ онъ, шагая въ контору.
Пасторъ и его дочка были тамъ, когда Бенони вошелъ. На поклонъ его никто не отвѣтилъ. Пасторъ только протянулъ ему бумагу и сказалъ: