-- Это я непремѣнно сдѣлаю. Сегодня же вечеромъ, въ шесть часовъ.
-- Скажи Макку отъ меня, что песецъ теперь въ цѣнѣ отъ восьми до десяти спецій-далеровъ.
А Бенони на радостяхъ опять затараторилъ: -- Десять спецій-далеровъ? Скажите -- двадцать! Вамъ не зачѣмъ отдавать ихъ за безцѣнокъ; съ какой стати?
-- И потомъ принесешь мнѣ деньги, Бенони.
-- Съ первой же почтой. Провалиться мнѣ грѣш... Принесу и выложу чистоганомъ вамъ на столъ.
Переваливая черезъ гору домой, Бенонк не чувствовалъ ни голода, ни усталости,-- такъ онъ былъ доволенъ собой и жизнью.
Шутка-ли, самъ пасторъ началъ пользоваться его услугами; такъ сказать -- включилъ его въ свой семейный кругъ! Когда-нибудь и фрокенъ Роза сдѣлаетъ еще шагъ къ нему.
Въ самомъ дѣлѣ, онъ получилъ за шкурки по десяти далеровъ и доставилъ деньги въ цѣлости. Но пастора на этотъ разъ не было дома; Бенони засталъ одну пасторшу, и пришлось ему отсчитать бумажки ей. Его угостили за хлопоты кофеемъ и прибавили еще на чаёкъ.
Бенони вернулся къ себѣ домой; голова у него такъ и работала. Пора было фрёкенъ Розѣ рѣшиться на что-нибудь! Дѣло шло къ веснѣ; откладывать не время.
И онъ сѣлъ за письмо пасторской дочкѣ. Вышло хорошо. Въ концѣ-концовъ онъ напрямикъ просилъ ее не погнушаться имъ окончательно. И подписался: "съ глубочайшимъ почтеніемъ Бенони Гартвигсенъ, понятой".