-- А что, по-твоему, скажетъ кистерскій Николай?
-- Что скажетъ Николай? Его и не спросятъ.
Вотъ что было сказано. И это повторялось такъ часто и столькими людьми, что нельзя было не повѣрить этому. Пожалуй, сталъ понемножку вѣрить этому и самъ Бенони.
II.
Если досточтимому пастору сосѣдняго прихода, господину Якову Барфоду, случалось вызвать кого-нибудь къ себѣ по дѣлу,-- оставалось только идти. Въ контору пастора надо было проходить черезъ двѣ двери, такъ народъ снималъ шапки еще въ промежуткѣ между первою и второю.
Пасторъ вызвалъ Бонони.
"Вотъ тебѣ за твой длинный языкъ!" испугался Бенони. "Пасторъ услыхалъ, чѣмъ я тутъ похваляюсь, и теперь хочетъ разорить, погубить меня". Но дѣлать нечего,-- коли вызываетъ, надо идти. Бенони снялъ шапку передъ второй дверью и вошелъ.
Но пасторъ не былъ на этотъ разъ грозенъ. Напротивъ, онъ попросилъ Бенони объ одной услугѣ.
-- Видишь эти песцовыя шкурки? -- сказалъ онъ.-- Онѣ лежатъ у меня съ начала зимы. Никакъ не удается сбыть ихъ здѣсь. Отнеси-ка ихъ къ Макку въ Сирилундъ.
У Бенони сразу отлегло на сердцѣ, и онъ принялся тараторить: