-- Господи Твоя воля,-- прямо не вѣрится, что это человѣкъ писалъ! -- сказалъ молодой Аренценъ, вытаращивъ глаза.
-- Ну, я этого не нахожу,-- замѣтила Роза. Но ей было очень неловко, и она сейчасъ же спрятала письмо въ карманъ.
-- "Изъ новостей могу тебѣ сообщить, что намъ дали отличнаго пастора",-- пробормоталъ онъ, косясь на Розу.
-- Ахъ, зачѣмъ я показала тебѣ! -- вырвалось у нея съ досадою.
Она, сердитая, сконфуженная, принялась прибирать что-то, а онъ не могъ удержаться, чтобы еще разокъ не поддразнить ее:-- Какъ бишь его звали, того гельгеландца, который утопъ? Андреасъ Гельгесенъ, кажется? Смотри, не забудь!
Роза отвѣтила изъ глубины комнаты:-- Ты не смотришь на то, сколько онъ сдѣлалъ для меня. Теперь вдобавокъ еще купилъ клавесинъ и рабочій столикъ мадамъ Маккъ.
-- Да, теперь тебѣ ужъ не видать ихъ!
-- Я не къ тому говорю, что мнѣ ихъ не видать, а къ тому, что онъ купилъ ихъ, вошелъ въ такіе расходы. Нѣтъ, это ужасно гадко съ моей стороны... я готова плакать.
-- Эхъ,-- раздражительно сказалъ онъ, и всталъ.
Розу взорвало.-- Что ты сказалъ? Неужто у тебя и сердца нѣтъ? Нѣтъ, теперь ужъ я напишу ему непремѣнно; сейчасъ же пойду наверхъ и напишу заодно. Пусть хоть получитъ отъ меня письмецо за все добро, котораго онъ желалъ мнѣ.