-- Я пришелъ спросить, не могла ли бы ты... ты сама знаешь что!
-- Нѣтъ, -- говоритъ Фредерикка, -- я не могу. И ты не долженъ больше обо мнѣ думать, Марселіусъ, и не долженъ становиться на моемъ пути.
-- О да, я знаю, что новый учитель тебѣ нравится, -- отвѣчаетъ Марселіусъ.-- Но вотъ интересно, что выйдетъ изъ всей этой знатности.
Дѣйствительно, оно такъ и было: новый учитель нравился Фредериккѣ. Онъ былъ родомъ съ церковнаго острова и окончилъ семинарію. Его отецъ былъ такой же обыкновенный рыбакъ, какъ и другіе, но кое-что заработалъ и былъ богатъ; на его сушилкѣ постоянно висѣла навага и треска, а его кладовая была полна масла, сала и камбалы. Когда его сынъ вернулся изъ семинаріи домой, онъ сталъ пользоваться такимъ же уваженіемъ, какъ сынъ пастора, который былъ студентомъ; онъ носилъ баки котлетками, въ карманѣ у него былъ всегда носовой платокъ, и для большаго шика съ его шляпы постоянно спускалась къ петлицѣ пиджака резинка. Люди не мало смѣялись надъ нимъ. они говорили, что Симонъ Рустъ сдѣлался подозрительно экономнымъ, такъ какъ началъ копить сырость изъ собственнаго носа.
-- Онъ заказалъ у насъ новую лодку, -- говоритъ Марселіусъ -- и дай Богъ, чтобы она принесла ему счастье!
-- Къ чему ты это говоришь?-- спросила Фредерикка.
-- Я просто такъ говорю. Онъ хочетъ, чтобъ борта его лодки были зеленаго цвѣта -- хорошо, я выкрашу ихъ въ зеленый цвѣтъ. Но онъ хочетъ, чтобъ у него на лодкѣ было какое-то имя, -- пусть онъ его ужъ самъ пишетъ.
-- А развѣ онъ это дѣйствительно хочетъ?
-- Слышала ты когда-нибудь о подобномъ богохульствѣ! Это не должна быть обыкновенная лодка, а о четырехъ веслахъ... Подумай объ этомъ еще, не лучше ли тебѣ выбрать меня, Фредерикка.
-- Нѣтъ, я не могу, слышишь ты. Я люблю его!