-- Да, будемъ надѣяться!-- сказалъ Отто Менгелъ. Но онъ не хотѣлъ больше выручать сердцеѣда. Для сердцеѣда наступили тяжелые дни. Онъ объявилъ, что хочетъ застраховать свою жизнь у госпожи Андерсонъ, а теперь не могъ исполнить своего слова. Наконецъ, въ одинъ прекрасный день онъ получаетъ телеграмму съ извѣщеніемъ о смерти дяди, и тогда оптовый негоціантъ Отто Менгель поспѣшилъ одолжить ему денегъ. Такихъ невѣроятныхъ процентовъ серцеѣдъ Оксентандъ никогда не платилъ. Но онъ молчалъ, такъ какъ телеграмма была написана имъ самимъ.
Случилось, что въ одну темную ночь окно госпожи Андерсонъ открылось опять, и оттуда выскочилъ мужчина. Несчастный дѣйствительный статскій совѣтникъ слѣдитъ сверху, видитъ все происходящее, но ничего, абсолютно ничего не можетъ предпринять. Утромъ онъ захватилъ съ собою генеральнаго консула, и они стали изслѣдовать слѣды ногъ подъ окнами госпожи Андерсонъ.
-- Это отдѣльные слѣды въ сторону, -- сказалъ генеральный консулъ.
-- Это слѣды сапогъ съ желѣзной оковкой каблука, -- сказалъ дѣйствительный статскій совѣтникъ.
Слѣдующую ночь они въ со свѣчкой въ рукѣ пошли разсматривать сапоги, выставленные для чистки въ коридорѣ и они нашли пару сапогъ съ желѣзной оковкой. То были сапоги агента страхового общества Андерсона. Никогда въ жизни оба старца не испытывали большаго изумленія. Но оба были возмущены и не хотѣли долѣе выносить этого.
Въ продолженіе утра они сдѣлали нѣсколько намековъ агенту и рѣшили помучить слегка легкомысленную женщину.
-- Подъ вашимъ окномъ сегодня ночью были какіе-то люди, -- сказалъ дѣйствительный статскій совѣтникъ.
-- Да, -- прибавилъ генеральный консулъ, -- какъ разъ подъ вашимъ окномъ. Въ темную глубокую ночь.
-- Что вы говорите! -- воскликнула женщина. --Это былъ жуликъ?
-- Человѣкъ плотнаго сложенія. Лѣтъ тридцати. Въ темной одеждѣ. Каблуки его сапогъ окованы желѣзомъ, такіе носятъ въ деревняхъ.