-- О, онъ уже привыкъ къ этому, -- сказалъ Іоахимъ, отецъ молодого человѣка.
-- Какъ это пошло, дать лодкѣ такое названіе, -- сказала Фредерикка.
-- Совсѣмъ нѣгъ, это скорѣй оригинальное названіе, -- сказалъ снисходительно ея отецъ, -- ты не можешь объ этомъ судить, Фредерикка!
Тогда Симонъ Рустъ сказалъ рѣшительно:-- Я самъ сяду въ лодку.
Всѣ наперерывъ старались отговоритъ его отъ этого. Но Симонъ Рустъ взобрался въ лодку и сѣлъ въ нее. Въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ они умоляли его перемѣнить рѣшеніе, но Симонъ гордо отвѣчалъ:
-- Пусть же Фредерикка будетъ покойна.
-- Въ такомъ случаѣ привяжи себя покрѣпче,-- сказалъ Іоахимъ и подалъ ему канатъ.
-- Отпускай!-- крикнулъ съ раздраженіемъ Симомъ. Катки освободили, и лодка начала медленно спускаться. Симонъ взялъ резинку отъ шляпы и прикрѣпилъ ея конецъ къ одной изъ пуговицъ. Іоахимъ окликалъ Симона, и хотя послѣдній отвѣчалъ ему, но голосъ его звучалъ все ниже и ниже за скалой, и они уже не могли видѣть другъ друга. Марселіусу нечего было дѣлать и онъ стоялъ въ сторонѣ.
-- Полпути уже пройдено -- сказалъ Іоахимъ.-- Паренекъ знаетъ свое дѣло.
Вдругъ изъ глубины послышались какіе-то возгласы. Никто не могъ разобрать, въ чемъ дѣло; нужно ли было удержать канатъ, такъ какъ онъ достигъ уже цѣли. Но нѣтъ, это было не то, слышно было только: ау, ау -- и чувствовались сильные толчки на сигнальномъ канатѣ. Стоящіе наверху рѣшили, что слѣдуетъ слегка подобрать канатъ, и Іоахимъ и его помощники сдѣлали это. Но вдругъ изъ бездны раздался рѣзкій, душу раздирающій крикъ, слышно было какъ лодка ударилась объ отвѣсную скалу. Весь островъ какъ бы вздрогнулъ. Всѣ поблѣднѣли, тали сдѣлались вдругъ совсѣмъ легкими. Всѣ разомъ заволновались, закричали, а Іоахимъ приказывалъ:-- Спускай! Вслѣдъ за этимъ раздается его команда: -- Поднимай! Но теперь всѣмъ стало ясно, что все это ни къ чему, -- лодка пуста, Симонъ опрокинулъ ее и свалился со скалы въ море. Какъ разъ въ эту минуту на церковномъ островѣ раздался рождественскій колокольный звонъ. Но Фредерикка была всегда умна и предусмотрительна, она подошла къ Марселіусу и сказала: