Наговоривъ всякой ерунды, Фредъ погрузился въ прежнее безмолвіе.
Мы всѣ шли молча, старательно шагая передъ, только Гунтлей продолжалъ ораторствовать.
-- Что же будетъ дальше?-- спросилъ онъ, обращаясь къ намъ.
-- Я почемъ знаю, -- послѣдовалъ мой отвѣть.-- Нѣтъ, нѣтъ, ты этого не знаешь. А развѣ тебя тянетъ обратно въ Оранжъ-Флатъ? А что бы ты сталъ тамъ дѣлать?
-- Мы должны итти все прямо, -- сказалъ Іецъ. Когда насталъ полдень, мы легли отдохнутъ. Гунтлей замѣтилъ:-- Отчего ты молчишь, Фредъ?
-- Ты обезьяна, -- сказалъ Фредъ, глядя на него злыми глазами.
Это взорвало Гунтлея.
-- Ты вѣрно такъ знатенъ, что нуждаешься въ пряжк ѣ для башмаковъ?-- сказалъ онъ, указывая на башмаки Фреда.
Фредъ молчалъ и вздыхалъ. Онъ прекрасно сознавалъ, что изъ насъ троихъ никто не былъ на его сторонѣ. Когда мы двинулись въ путь, Фредъ попробовалъ заинтересовать насъ тѣмъ, что вдругъ нагнулся, поднялъ съ полотна желѣзной дороги не то камень, не то заржавленный блокъ и сталъ его со вниманіемъ разсматривать. Мы подбѣжали къ нему, въ надеждѣ увидать что-нибудь интересное, и разочаровались, увидавъ, что это было, Фредъ это сдѣлалъ только для того, чтобы хоть на мгновеніе привлечь наше вниманіе.
Мы набрели на полуразвалившійся сарай, стоящій посреди степи. Очевидно, онъ стоялъ здѣсь со временъ постройки желѣзной дороги. Мы вошли въ него и стали осматриваться; но бродяга Фредъ не пошелъ съ нами.