"Вы испортите свое платье", сказала она и вышла...
Когда кистеръ вернулся, Роландсенъ снова старался выказать оживленіе; показалъ свою остриженную голову, и напялилъ шляпу до самыхъ ушей, чтобы видно было, какъ она стала велика ему. Затѣмъ вдругъ, взглянувъ на часы, объявилъ, что ему пора въ контору, и ушелъ.
Роландсенъ отправился въ лавку, гдѣ попросилъ показать ему булавки и брошки, и притомъ на самыя высокія цѣны. Выбралъ онъ имитацію камеи и попросилъ отсрочки платежа, но не получилъ на это согласія, такъ какъ долгу-де за нимъ и такъ достаточно. Тогда, взявъ дешевенькую стеклянную булавочку подъ агатъ и уплативъ за нее нѣсколько шиллинговъ, Роландсенъ ушелъ изъ лавки.
Это было вчера вечеромъ...
Теперь Роландсенъ сидитъ въ своей комнатѣ и не можетъ работать. Онъ беретъ шляпу и выходить изъ дому посмотрѣть, кто это качается на деревѣ въ лѣсу. Тотчасъ же его охватываетъ львиное бѣшенство: это юмфру фонъ-Лоосъ подаетъ ему знаки и теперь ждетъ его. Какъ бы ему укротить ея жадность!"
"Здравствуй", сказала она. "Какъ ты обкорналъ себѣ голову!"
"Я всегда стригу волосы къ веснѣ", возразилъ онъ.
"Въ прошломъ году я тебя стригла. На этотъ разъ я ужъ оказалась не нужна".
"Я не хочу съ тобою спорить", сказалъ онъ.
"Не хочешь?"