Куда это онъ теперь направляется? Или у него въ самомъ дѣлѣ намѣреніе встрѣтить семью пастора? Разумѣется, онъ и сегодня не трезвѣе, чѣмъ это съ нимъ часто бываетъ; въ петличкѣ его торчитъ вѣточка лиліи въ бутонахъ, а шляпа сидитъ на головѣ немного криво; и вотъ такомъ-то видѣ онъ явится! Разумѣется, тамъ внизу, у навѣса, помощники предпочли бы, чтобы въ этотъ часъ -- въ этотъ важный часъ -- онъ вовсе бы не показывался.
Да и хорошо ли, въ самомъ дѣлѣ, имѣть такой видъ, какой у него? Его крупный носъ слишкомъ нескроменъ для такого незначительнаго положенія, какое занимаетъ онъ въ жизни его хозяина; къ тому же случилось, что всю зиму онъ предоставилъ своимъ волосамъ расти безпрепятственно, отчего голова его все болѣе и болѣе стала походитъ на голову артиста. Невѣста его, чтобы отомстить за себя, говорила, что онъ имѣетъ видъ художника, кончившаго тѣмъ, что принялся за фотографію. Теперь онъ былъ уже тридцатичетырехлѣтнимъ малымъ, холостякомъ; онъ игралъ на гитарѣ и проникновеннымъ голосомъ пѣлъ церковныя пѣсни; въ трогательныхъ же мѣстахъ онъ такъ смѣялся, что слезы такъ и текли у него. Вотъ, каковъ онъ былъ въ такихъ вещахъ! Онъ былъ смотрителемъ телеграфной станціи и уже десять лѣтъ жилъ въ здѣшнихъ мѣстахъ. Роландсенъ былъ, крупнаго и сильнаго сложенія; ему нечего было безпокоиться о томъ, какъ бы не попасть въ драку, если обстоятельства его вызывали на это.
Маленькій Фердинандъ вдругъ вздрогнулъ. Изъ слухового окна ему видно, какъ носъ бѣлой лодки торговца Мокка огибаетъ косу; въ то же мгновенье онъ въ три отважныхъ прыжка спускается съ лѣстницы и кричитъ въ кухню: "Ну вотъ, они пріѣхали!"
"Батюшка! Они ужъ пріѣхали!" кричатъ пораженныя дѣвушки-служанки. Но экономка не теряетъ разсудка; она уже служила здѣсь у предыдущаго пастора и знаетъ свое дѣло, какъ умная и практичная дѣвушка. "Подавайте кофе", вотъ все, что говоритъ она.
Маленькій Фердинандъ бѣжитъ со своей новостью дальше къ работникамъ. Тѣ бросаютъ все, что въ данную минуту находится у нихъ въ рукахъ, проворно напяливаютъ праздничныя куртки и спѣшатъ къ навѣсу, чтобы предложить свои услуги. Въ общемъ, встрѣчать незнакомцевъ собралось человѣкъ десять.
"Здравствуйте!" говоритъ пасторъ изъ лодки, слегка улыбаясь, и снимаетъ свою мягкую шляпу. И всѣ люди на берегу почтительно обнажаютъ головы, а помощники кланяются такъ низко, что ихъ длинные волосы спускаются на самые глаза. Высокій Роландсенъ придаетъ всему этому немного меньше важности, чѣмъ прочіе; онъ стоитъ прямо, какъ свѣчка; однако, и его шляпа наклоняется низко.
Пасторъ -- еще молодой человѣкъ съ рыжеватыми бакенбардами и въ веснушкахъ; ноздри его почти закрыты свѣтлыми волосами. Жена, изнемогшая отъ морской болѣзни, лежитъ въ каюткѣ.
"Вотъ мы и пріѣхали!" говоритъ пасторъ въ отверстіе дверки въ каютку и старается помочь женѣ. На нихъ обоихъ надѣто удивительно старое толстое платье, которое не придаетъ имъ особеннаго привлекательнаго вида. Это, вѣроятно, верхнее платье, надѣтое ими для путешествія, а красивые наряды ихъ упакованы. У жены шляпа спустилась на затылокъ; ея блѣдное лицо съ большими глазами привлекаетъ взгляды мужчинъ. Помощникъ Левіанъ идетъ въ бродъ и переноситъ ее на землю, между тѣмъ какъ пасторъ справляется безъ посторонней помощи.
"Мое имя Роландсенъ, телеграфистъ", говоритъ высокій Роландсенъ, выступая впередъ. Онъ здорово выпилъ, и глаза у него стеклянные, но, такъ какъ онъ обладаетъ большимъ умѣньемъ жить, то походка его еще довольно увѣренна. О, этому дьяволу Роландсену не приходится запинаться, когда ему случается вращаться среди великихъ міра сего, и онъ распространяется въ краснорѣчіи, какъ это тамъ полагается. "Осмѣлюсь ли я", -- продолжаетъ онъ, обращаясь къ пастору, -- "представить вамъ всѣхъ. Вотъ эти двое, кажется, помощники пастора, это -- оба ваши работника; это -- Фердинандъ."
И пасторъ, и жена его киваютъ: "Здравствуйте, здравствуйте", -- скоро всѣ они научатся узнавать другъ друга. Да, да, а теперь дѣло въ томъ, чтобы перетащить вещи на берегъ.