Помощникъ Левіанъ заглядываетъ въ каютку, и, повидимому, снова собирается пуститься въ бродъ. "Развѣ тамъ нѣтъ дѣтей?" спрашиваетъ онъ.
Никто не отвѣчаетъ ему, и всѣ смотрятъ на супруговъ.
"Развѣ нѣтъ дѣтей?" настаиваетъ помощникъ.
"Нѣтъ", отвѣчаетъ лодочникъ.
Лицо жены зарумянилось. Пасторъ сказалъ:
"Мы только одни... Такъ заходите же получитъ на чаекъ, господа."
Разумѣется, онъ богатъ. Это не такой человѣкъ, чтобы задерживать у бѣдныхъ людей то, что они заслужили. Предыдущій пасторъ никогда не думалъ о "чайкахъ", онъ только всегда говорилъ: "Ну, вотъ и спасибо пока".
Они стали подыматься наверхъ, и Роландсенъ взялъ на себя роль провожатаго. Онъ шелъ по снѣгу возлѣ тропинки, уступая мѣсто другимъ; на немъ были лакированные ботинки, но это не заботило его, а куртку свою онъ разстегнулъ, несмотря на майскій вѣтеръ.
"А вотъ, вѣрно, и церковь!" сказалъ пасторъ.
"Она, кажется, ветхая. Навѣрно, въ ней нѣтъ печи?" спросила жена. "Ну, ужъ вы слишкомъ многаго отъ меня требуете", отвѣчалъ Роландсенъ: "я не знаю; но, кажется, дѣйствительно, нѣтъ."