"Это, прямо, невѣроятная исторія!" воскликнулъ пасторъ. "Вы даже самому вору обѣщаете вознагражденіе, а онъ не является".
Моккъ покачалъ головой.
"Обокрасть васъ -- это самая черная неблагодарность!" сказала жена.
Моккъ ухватился за это. "Съ вашего позволенія, сударыня, я никакъ не ожидалъ этого. Нѣтъ, никакъ не ожидалъ. Я не зналъ, что я такъ поставилъ себя въ народѣ".
Пасторъ замѣтилъ: "Вѣроятно, дѣло въ томъ, что обокрали того, у кого было, что украсть. Воръ зналъ, куда ему итти".
Такимъ образомъ пасторъ очень наивно высказалъ правду. Купца опять направили-было на путь истины. Если бы всѣ смотрѣли на дѣло такъ, какъ пасторъ, то какъ сильно сократилось бы оскорбленіе, нанесенное воромъ.
"Однако, люди бродятъ вокругъ да около и сплетничаютъ", сказалъ онъ. "Это меня огорчаетъ, мнѣ это больно. Здѣсь такъ много чужихъ людей, которые не щадятъ меня. И моя дочь Элиза принимаетъ это такъ близко къ сердцу. Ну, да впрочемъ", прибавилъ онъ, вставая: "все это только эпизодъ. Да, такъ вотъ: если вы, господинъ пасторъ, наткнетесь гдѣ-нибудь на бѣдность въ общинѣ, будьте такъ добры, вспомните меня".
Моккъ вышелъ. Пасторская чета произвела на него очень пріятное впечатлѣніе, и онъ будетъ рекомендовать ее всѣмъ, кому придется. Вѣдь это во всякомъ случаѣ не повредитъ имъ? Или какъ? Какъ далеко зашли толки въ обществѣ? Его сынъ Фридрихъ вчера пришелъ и разсказалъ, что пьяный рыбакъ крикнулъ ему съ лодки: "Ну, что! ты явился самъ, да и получилъ награду?"
VI.
Дни стояли теплые, пойманную сельдь нельзя было вынимать изъ воды, чтобы она не портилась; вынимать можно было только въ дождливую погоду и въ холодныя ночи. Затѣмъ время лова и совсѣмъ прошло, рыбаки стали сниматься. Дома къ тому же уже ждали полевыя работы и нельзя было обойтись безъ нихъ.