А ночи были такія же свѣтлыя и солнечныя. Погода была точно нарочно устроена для прогулокъ и мечтаній. Всю ночь напролетъ молодежь была на дорогѣ и пѣла и махала въ воздухѣ ивовыми вѣтками. Со всѣхъ острововъ и островковъ неслось птичье пѣніе: тутъ были и пыжики, и морскія сороки, и чайки, и гагары. И тюлень высовывалъ изъ воды свою насквозь мокрую голову и снова погружался въ свое подводное царство.
И Ове Роландсенъ тоже размечтался по-своему. По ночамъ доносилось изъ его комнаты пѣніе, игра на гитарѣ, а большаго нельзя было и требовать отъ человѣка его лѣтъ. Онъ пѣлъ и перебиралъ струны не изъ чистаго восторга, а только желая разлечься и облегчить душу въ ея великой работѣ по открытіямъ. Роландсенъ поетъ и поетъ изо всѣхъ силъ, онъ въ большомъ огорченіи, и надо же найти этому исходъ. Разумѣется юмфру фонъ-Лоосъ опять приходила, она не хотѣла унизить ихъ любовь пустяками, она крѣпко держалась за ихъ помолвку. Съ другой стороны Роландсенъ вѣдь не Богъ, онъ не умѣлъ сдерживать своего широкаго сердца, весной всегда срывавшагося съ цѣпи. Не легко было коротко и ясно порвать съ невѣстой, когда она этого не понимала.
Роландсенъ опять пошелъ внизъ къ квартирѣ кистера. Ольга сидѣла снаружи у дверей. Но теперь сельдь стояла въ цѣнѣ, восемь оръ за тонну, времена были хорошія, и въ общину притекли добрыя денежки. Ольга, должно быть, отлично это знала. Или что нибудь другое запало ей въ голову? Но развѣ Роландсенъ былъ изъ тѣхъ людей, которыми можно пренебрегать? Она вскользь посмотрѣла на него и снова принялась за свое плетенье.
Роландсенъ сказалъ: "Какой у васъ видъ! Ваши взгляды -- стрѣлы, они ранятъ меня".
"Я васъ не понимаю", возразила Ольга.
"Такъ. Или вы думаете, что самъ-то я себя лучше понимаю? Вотъ я стою передъ вами и этимъ нѣсколько облегчаю вамъ задачу вскружить мнѣ голову".
"Тогда вамъ ужъ лучше бы не стоять здѣсь", сказала Ольга.
"Сегодня ночью я подслушалъ кое-какія слова въ своей душѣ, но они остались недосказанными. И вотъ не долго думая, я рѣшилъ принести сюда разгадку ихъ значенія. Если вы согласны, вы можете помочь мнѣ въ этомъ".
"Я? Что я могу тутъ сдѣлать?"
"Такъ, такъ", сказалъ Роландсенъ. "Вы не ласковы сегодня, вы постоянно прячетесь въ свою раковину. И все-таки волосы ваши скоро откажутся держаться на вашей головѣ, такъ они пышны".