"Это тебя не касается. Я на этомъ мѣстѣ кое-что спряталъ. А теперь сюда подходить огонь."
Но Левіанъ не хотѣлъ уступить изъ упорства ни на пядь! Вотъ приближается и пасторъ; онъ, конечно, слышалъ ихъ ссору съ берега; но что за дѣло было теперь Левіану до пастора?
Лодка причалила, всѣ люди выскочили на берегъ съ топорами и заступами, пасторъ мимоходомъ поздоровался и сказалъ нѣсколько словъ:
"Эти костры въ Ивановъ день преопасная штука, Енохъ; искры разлетаются во всѣ стороны. Ну, гдѣ намъ начинать?"
Енохъ совсѣмъ потерялъ голову; пасторъ схватилъ и потащилъ его, такъ что онъ не могъ продолжать свою ссору съ Левіаномъ.
"Откуда вѣтеръ?" спрашивалъ пасторъ. "Пойдемъ, покажи намъ, гдѣ рыть канаву?"
Но Енохъ стоялъ, какъ на угольяхъ, ему нужно было не спускалъ глазъ съ Левіана, и онъ отвѣчалъ пастору, словно помѣшанный.
"Не давай несчастью побѣждать тебя", продолжалъ пасторъ: "опомнись! Надо же тушить огонь!" и онъ взялъ Еноха подъ руку.
Нѣкоторые ушли впередъ и стали, нѣсколько отступя отъ огня, рыть канаву сами. Левіанъ все еще стоялъ на томъ же клочкѣ и переводилъ духъ; онъ ступилъ ногой на каменную плитку, лежавшую у скалы. Ничего онъ тутъ не спряталъ, все это враки, -- подумалъ онъ, нагибаясь. Но, покопавшись немножко въ землѣ подъ плитою, онъ увидалъ платокъ. Этотъ платокъ принадлежалъ Еноху, это былъ тотъ самый платокъ, который тотъ раньше носилъ на ушахъ. Левіанъ поднялъ его, въ немъ лежалъ пакетъ. Онъ развязалъ платокъ, развернулъ бумагу -- въ ней были деньги, много денегъ. Банковые билеты. А среди банковыхъ билетовъ большой бѣлый документъ.
Левіанъ въ высшей степени пораженъ: да это краденыя деньги! Онъ развертываетъ бумаги и разбираетъ по складамъ.