"Да, подумай только: это онъ совершилъ кражу со взломомъ у Мокка. Вчера онъ въ этомъ самъ сознался у фохта." И пасторъ разсказалъ все.
"Такъ Роландсенъ вовсе не сдѣлалъ этого?" сказала жена.
"А ужъ этотъ. Этотъ безпутный, шутъ гороховый!.. Но ужъ съ башмаками придется тебѣ подождать."
"Ну, такъ что жъ такое!"
Она всегда была такова: доброе, безпредѣльно великодушное дитя! И никогда не слышалъ пасторъ, чтобы она пожаловалась на свою бѣдность.
"Право если бы ты только могла надѣть мои башмаки", сказалъ онъ, и у него было такъ мягко на сердцѣ.
Тутъ жена отъ души разсмѣялась: "Да! А ты -- мои! Ха-ха-ха!.." Она толкнула его тарелку, такъ что та упала на полъ и разбилась; вмѣстѣ съ нею упала и холодная котлетка.
"Постой, я принесу тебѣ другую тарелку", сказала жена и выбѣжала изъ комнаты.
"Ни малѣйшаго сожалѣнія объ убыткѣ!" подумалъ пасторъ: "ни тѣни подобной мысли! А вѣдь тарелка денегъ стоитъ!"
"Ты вѣдь не станешь ѣсть эту котлетку?" воскликнула жена, вернувшись.