Послѣ долгихъ переговоровъ мы сказали другъ другу свои имена. Она сѣла около меня на тахту и оттолкнула ногой стулъ. Мы опять начали болтать.
-- Сегодня вечеромъ вы побрились,-- сказала она.-- Въ общемъ видъ у васъ лучше, чѣмъ обыкновенно, но только немножко; не воображайте о себѣ черезчуръ много... Нѣтъ, въ прошлый разъ вы были такой противный. Къ тому же и палецъ у васъ былъ обернутъ въ грязную тряпку. И въ такомъ-то видѣ вы приглашали меня куда-то зайти, чтобы выпить стаканъ вина. Покорно благодарю!
-- Такъ, значитъ, вы не пошли со мной изъ-за моего костюма?-- спросилъ я..
-- Нѣтъ,-- отвѣтила она и потупила глаза. Нѣтъ, видитъ Богъ, что это не потому, мнѣ и въ голову ничего подобнаго не приходило...
-- Послушайте,-- сказалъ я, вы можетъ-быть думаете, что я могу жить и одѣваться, какъ мнѣ хочется. Что? Но я не могу этого, я очень, очень бѣденъ.
Она взглянула на меня.
-- Вы бѣдны?
-- Да, къ сожалѣніи.
Пауза.
-- Ахъ, Боже мой, вѣдь и я тоже,-- сказала она со смѣлымъ движеніемъ головы.