Каждое слово ея опьяняло меня, падало на сердце, словно капля вина. Ея привычка слушать, склоня голову немного на бокъ, приводила меня въ восторгъ. Я чувствовалъ на щекѣ ея дыханіе.
-- Знаете ли вы... но вы не должны сердиться на меня... когда я вчера вечеромъ пошелъ спать, я положилъ эту руку такъ... какъ-будто вы были рядомъ со мной... и сладко заснулъ.
-- Вотъ какъ? это очень мило! -- пауза.-- Но это вамъ позволяется дѣлать лишь на большомъ разстояніи, а то...
-- Вы не думаете, что я дѣйствительно могъ бы это сдѣлать?
-- Нѣтъ, я этого не думаю.
-- Ну, отъ меня можно ждать, чего угодно,-- сказалъ я и обнялъ ее за талію.
-- Неужели?-- сказала она только.
Меня сердило, оскорбляло даже, что она считаетъ меня черезчуръ скромнымъ; я почувствовалъ себя мужчиной и взялъ ее за руку. Но она молча высвободила ее и отодвинулась отъ меня. Это отняло у меня мужество, мнѣ стало стыдно и я началъ смотрѣть въ окно. Должно-быть, у меня былъ очень жалкій видъ; и какъ я могъ что-то воображать? Если бъ я встрѣтился съ ней въ былые лучшіе дни, тогда другое дѣло, тогда у меня могли бы бытъ на это какія-нибудь основанія. Я чувствовалъ себя очень убитымъ.
-- Ну, вотъ видите?-- сказала она,-- вотъ видите, если я поморщу лобъ, то и этимъ могу васъ выбить изъ сѣдла и смутить васъ, если хоть немножко отодвинуться отъ васъ... Она разсмѣялась, плутовски зажмуривъ глаза, какъ-будто не выносила, чтобъ на нее смотрѣли.
--- Нѣтъ, Богъ мой! -- воскликнулъ я вдругъ,-- теперь вы сами кое въ чемъ убѣдитесь! -- и съ этими словами я обнялъ ее за плечи.