Я остановился. Ея слова звучали такъ грустно, и она казалась такой испуганной, такой безпомощной, что они тронули меня до глубины души.
Разрѣшая мнѣ поцѣловать ея грудь, она предлагала мнѣ выкупъ. Какъ это было мило и просто! Я хотѣлъ бы упасть къ ея ногамъ и встать передъ ней на колѣни...
-- Но, моя милая крошка!..-- сказалъ я смущенно, я понятъ не могу, что это за игра...
Она поднялась и зажгла свѣчку дрожащими руками; я облокотился назадъ. Что теперь будетъ? На душѣ у меня было такъ нехорошо.
Она посмотрѣла на стѣну, на часы, и испугалась.
-- А! сейчасъ придетъ дѣвушка,-- сказала она. Это были ея первыя слова.
Я понялъ ея намекъ и всталъ. Она взялась было за накидку, чтобы одѣть ее, но раздумала и отошла къ камину. Она была очень блѣдна и встревожена. Чтобы не имѣло вида, будто она мнѣ указываетъ на дверь, я сказалъ, приготовляясь уходить:
-- Вашъ отецъ былъ военный?
-- Да, онъ былъ военный. Откуда вы это знаете?
-- Не знаю, такъ мнѣ казалось.