-- Нѣтъ, послушайте! -- закричала она. И тутъ же она прибавила оскорбительныя слова:-- Я сомнѣваюсь... въ своемъ ли вы умѣ! Вѣдь, вы сумасшедшій!
Невольно я остановился и сказалъ: -- Вы не серьезно это говорите?
-- Нѣтъ, клянусь Богомъ, у васъ такой странный видъ! И въ то утро, когда вы меня преслѣдовали, вы не были пьяны?
-- Нѣтъ. Тогда я даже не былъ голоденъ; я только что поѣлъ...
-- Тѣмъ хуже.
-- Было бы лучше, если бы я былъ тогда пьянъ?
-- Да... я все боюсь! Но, ради Бога, пустите меня!
Нѣтъ, я не отпущу ее. И что это за глупая болтовня только въ такой поздній часъ въ софѣ! Долой одежду! Какія глупыя разсужденія въ такую минуту, какъ-будто я не знаю, что все это дѣлается изъ-за стыдливости. Я не настолько неопытенъ. Лежать смирно, безъ глупостей. Да здравствуетъ страна и король!
Она защищалась съ такой силой, которую никакъ нельзя было объяснить одной стыдливостью. Я опрокинулъ свѣчу, какъ-будто нечаянно, такъ что она потухла. Она отчаянно боролась и даже стонала.
-- Нѣтъ, только не это, только не это! Если хотите, можете поцѣловать мою грудь. Милый, хорошій...