-- Теперь садитесь,-- сказала она.-- Вотъ софа. А я тѣмъ временемъ зажгу огонь.
И она зажгла огонь.
Въ смущеніи, съ любопытствомъ, я оглянулся. Я находился въ большой, необыкновенно изящно обставленной комнатѣ; нѣсколько дверей въ сосѣднія комнаты были отворены. Я не могъ взятъ въ толкъ, что за человѣкъ та, съ кѣмъ я встрѣтился при такихъ странныхъ обстоятельствахъ, и сказалъ:
-- Какъ здѣсь хорошо! Вы здѣсь живете?
-- Да,-- отвѣчала она,-- я дома.
-- Это вашъ домъ? Значитъ, вы -- дочь... хозяина этого дома.
Она засмѣялась и сказала:
-- Нѣтъ, нѣтъ. Я старуха. Вы это сейчасъ увидите! -- и она сняла шляпу съ вуалью.
-- Вотъ видите, видите! -- воскликнула она и неожиданно, будто въ порывѣ страсти, опять обвила меня руками.
Взрослый, сумасбродный ребенокъ. Ей могло бытъ двадцать два, двадцать три года; на правой рукѣ было обручальное кольцо,-- значитъ, дѣйствительно, замужняя. Хорошенькая? Нѣтъ. У ней было слишкомъ много веснушекъ, а бровей черезчуръ мало. Но стихійно-дикая жизнь била изъ нея и линія рта была превосходна.