Я былъ въ полѣ и рылъ могилу для нашаго товарища.
Мы похоронили О'Бріена немного въ сторонѣ отъ города, въ ящикѣ, когорый взяли въ одномъ домѣ. Такъ какъ тѣло было очень коротко безъ ногъ, ящикъ, слава Богу, оказался впору. Мы не разговаривали, не пѣли молитвъ, мы всѣ собрались и нѣсколько минуть стояли съ обнаженными головами.
Церемонія окончилась.
Когда же Эвансу пришлось получатъ выигрышныя деньги, оказалось, что банкометъ пропалъ.
Эвансъ принялъ это съ тѣмъ же хладнокровіемъ, какъ и все остальное. Ему было безразлично. Впрочемъ, у него было еще много денегъ. Онъ могъ взятъ билетъ, купитъ рубашекъ, романы и штаны; и такимъ образомъ Эвансъ снарядился на зиму.
Мы остались еще до вечера слѣдующаго дня въ городѣ. Мы продолжали ту же жизнь и выпили все, что было въ кабачкѣ.
У большинства рабочихъ не было ни гроша, когда они уѣзжали отсюда.
И такъ какъ имъ не на что было брать билетъ, они проѣхали зайцами въ товарномъ вагонѣ, они забрались тамъ въ пшеницу. Но старому горбатому повару-норвежцу изъ Іова, пришлось круто. Онъ залѣзъ въ пшеницу, удачно, никѣмъ но замѣченный, но не могъ усидѣть тамъ покойно; пьяный, началъ онъ пѣть непристойныя пѣсни своимъ бабьимъ голосомъ. Его нашли и высадили. А когда его обыскали, у него оказалось столько денегъ, что онъ могъ свободно купитъ билеты всѣмъ намъ и себѣ, мошенникъ.
Мы разбрелись въ разныя стороны. Фальдерсенъ купилъ себѣ ружье въ городѣ Миннезотѣ; поваръ отправился на Западъ, къ берегамъ Тихаго океана. Эвансъ же ходитъ въ своихъ шелковыхъ рубашкахъ и соритъ деньгами. Каждое лѣто онъ въ преріи убираетъ пшеницу, а зиму въ лѣсахъ Висконсина рубитъ дрова. Вотъ какова его жизнь.
Жизнь, былъ-можетъ, настолько же хорошая, какъ и всякая другая.