5. ГАСТРОЛЬ
Я хотѣлъ прочесть въ Драмменѣ лекцію о новѣйшей литературѣ. Я рѣшилъ, что это будетъ очень выгодное предпріятіе и не причинитъ мнѣ особенныхъ хлопоть. Въ одинъ прекрасный лѣтній день сѣлъ я въ поѣздъ -- туда, въ этотъ милый городъ. Это было въ 1886-мъ году.
Я не зналъ ни души въ Драмменѣ, и меня никто не зналъ тамъ. Въ газетахъ я тоже не дѣлалъ объявленій о своей лекціи; въ началѣ лѣта, когда были у меня деньги, я заказалъ пятьдесятъ визитныхъ карточекъ; я рѣшилъ разослать ихъ теперь по отелямъ, трактирамъ и въ большіе магазины, чтобы всѣ узнали о событіи. Конечно, сами карточки были не совсѣмъ по моему вкусу; фамилія моя была на нихъ оттиснута, но только при нѣкоторомъ усердіи можно было разобрать, что это именно я. Да, кромѣ того, фамилія моя настолько никому неизвѣстна, что и искаженіе не мѣняло дѣла.
Въ поѣздѣ я принялся обсуждать свое положеніе. Это нисколько не убивало во мнѣ мужества. Я привыкъ преодолѣвать всякія препятствія безъ денегъ, или почти безъ денегъ. Правда, сейчасъ у меня было ихъ слишкомъ мало, чтобы выступитъ такъ, какъ требовало мое предпріятіе въ чужомъ городѣ, но при извѣстной бережливости дѣйствовать было можно. Никакихъ особыхъ приготовленій! Что касается ѣды, можно вечеромъ, въ сумерки, пробраться въ погребъ и тамъ перекуситъ чего-нибудь, а пристанищемъ будутъ служитъ "квартиры для пріѣзжающихъ". Какія жъ еще издержки?
Въ поѣздѣ я перечитывалъ свою лекціи. Я задумалъ читать объ Александрѣ Кьелландѣ.
Спутники мои,-- нѣсколько возвращавшихся изъ Христіаніи веселыхъ крестьянъ,-- поочередно выпивали изъ одной и той же бутылки; предложили и мнѣ глотокъ, но я отказался, поблагодаривъ. Позже они, какъ и всѣ подвыпившіе и благодушные, пробовали свести знакомство покороче, но я уклонился. Въ концѣ-концовъ, изъ всего моего поведенія, изъ моихъ замѣчаній, они заключили, что я ученый, что голова у меня набита всякой всячиной, и оставили меня въ покоѣ.
Въ Драмменѣ я вышелъ изъ вагона и положилъ саквояжъ на скамью. Въ городъ я рѣшилъ отправиться не сейчасъ, надо было немножко одуматься. Саквояжъ совсѣмъ не былъ мнѣ нуженъ, я взялъ его съ собой только потому, что слыхалъ, что съ вещами легче устроиться и выбраться изъ гостиницы. Этотъ жалкій саквояжъ изъ ковровой матеріи былъ такъ истрепанъ, что совсѣмъ не подходилъ къ путешествующему литератору; ну, а костюмъ на мнѣ былъ гораздо приличнѣе: темносиняя пара. Комиссіонеръ изъ отеля, съ надписью на фуражкѣ, подошелъ ко мнѣ и хотѣлъ взять саквояжъ. Я не позволилъ. Я заявляю -- я не рѣшилъ еще ѣхать въ отель, я хочу только побывать кой-у кого изъ редакторовъ въ городѣ, я собираюсь прочесть лекцію по литературѣ.
Ну что же, отель, все-таки, вѣдь, мнѣ нуженъ, долженъ же я гдѣ-нибудь остановиться?
Его отель,-- объ этомъ и говорить нечего,-- лучшій. Электрическіе звонки, ванна, читальня. "Совсѣмъ недалеко отсюда, вотъ по этой улицѣ, и сейчасъ же налѣво".
Онъ схватилъ мой саквояжъ.