-- Ну, какъ ваша лекція?-- спросилъ онъ.
Въ другое время я выбросилъ бы его за дверь, но сейчасъ былъ слишкомъ пораженъ его безцеремонностью, и отвѣтилъ, что отмѣнилъ лекцію.
Онъ посмѣивается. Я объясняю:
-- Въ такую погоду невозможно читать объ изящной литературѣ. Онъ самъ долженъ бы понятъ!
Онъ всё посмѣивался.
-- Если бы бы только знали, какъ адски упалъ барометръ, -- сказалъ я.
-- У меня всѣ билеты распроданы,-- возразилъ онъ. Но больше не смѣялся; даже извинился, что побезпокоилъ меня: онъ пришелъ съ предложеніемъ.
Предложеніе его было довольно страннаго свойства: онъ снова приглашалъ меня давать объясненія передъ публикой.
Я былъ глубоко уязвленъ, и самымъ рѣшительнымъ образомъ просилъ его оставитъ меня въ покоѣ: мнѣ хочется спать.
Вмѣсто того, чтобы уйти, онъ сѣлъ по свѣчой въ рукѣ ко мнѣ на кровать.