И Кольдевин подчеркнул эти слова. У него уже составилось такое впечатление, что здесь, в городе, жизнь многих людей проходит главным образом в ресторанах. Он часто не заставал людей дома; так, например, он разыскивал нескольких знакомых и никак не мог застать их у них на квартире, но несколько раз видел их в ресторанах и кафе. О писателях и художниках он уже не будет и говорить, они не имеют и не желают иметь другого дома, кроме кафе, и он не мог понять, каким образом они работают... Нет, одно находится в связи с другим. У теперешних женщин нет, по-видимому, настоящего честолюбия ни достаточной сердечности, теперь вошло в моду "шататься", и вот они путешествуют по кофейням и ресторанам. Что делали женщины раньше? Они сидели дома и принимали у себя -- не говоря уже о тех, у которых были настоящие салоны. Теперь они "шатаются" и настолько нечестолюбивы и недомовиты, что находят удовольствие в смешанном обществе, в котором вращаются. И вот, от одного берега они отстали, а к другому не пристали, нормальная жизнь их совершенно не интересует, голова у них идёт кругом. Боже мой, как редко в наше время встретить настоящего, цельного человека...
Где-то в процессии кто-то произнёс краткую речь, и из конца в конец пронеслось громкое "ура". Кольдевин кричал, что было силы, он остановился и кричал "ура", хотя не слышал, по какому поводу кричали. Он сердито обвёл взглядом ряды и замахал шляпой, чтобы побудить задние ряды кричать громче.
-- Эти люди не дают себе даже труда кричать "ура" как следует, -- сказал он. Они шепчут что-то себе под нос, ничего не слыхать. Помогите мне, мы их растормошим немножко.
Адвокату это показалось забавным, он тоже закричал, чтобы оживить замирающее "ура".
-- Ещё раз! -- сказал Кольдевин.
"Ура" снова покатилось по рядам. Адвокат сказал с усмешкой:
-- Как это вы можете?
Кольдевин взглянул на него и ответил серьёзно:
-- Вы не должны так говорить. Мы все должны бы это делать. Разумеется, идти в процессии не имеет большого значения. Но здесь, может быть, будет провозглашена здравица за Норвегию, за наш флаг, и тогда мы должны быть на местах. Может быть, сегодня будет сказано и серьёзное слово стортингу. Есть надежда, что стортингу напомнят о нескольких вещах, которые он начинает подзабывать, пожелают ему немножко побольше силы, побольше верности, это может помочь. Да, не нужно быть равнодушными, молодёжь должна бы выступить вперёд. Кто знает, если бы молодёжь побольше проявляла себя, если бы она прошла сомкнутыми рядами и прокричала немножко "ура", когда к тому бывали поводы, может быть, стортинг решил бы некоторые вопросы иначе. И, право же, если бы вы побывали сегодня утром в гавани и увидели, какая там идёт кипучая жизнь, вы почувствовали бы, что страна достойна нашего "ура"...
Адвокат увидел вдалеке Ойена, быстро простился с Кольдевином и вышел из процессии. Немного погодя он обернулся и увидел, что Кольдевин уже переменил место и шёл теперь под знаменем купеческого сословия, прямой, растрёпанный, с седой бородой и маленьким бантиком норвежских цветов в петлице пальто.