Ойен был с актёром Норемом и двумя стрижеными поэтами, которые теперь вдруг опять вынырнули. На обоих были уже серые весенние костюмы, хотя, по-видимому, и прошлогодние. У обоих были необыкновенно толстые палки, на которые они опирались при ходьбе.
-- Ты разговаривал с Кольдевином? -- спросил Ойен, когда адвокат подошёл. -- Что же он рассказывает?
-- О, разные разности! У этого человека много интересов, и, может быть, он вовсе не так глуп, но он немножко свихнулся. Он вывернул всё наизнанку и видит все вещи вверх ногами. Впрочем, он иногда довольно забавен, ты бы послушал его, что он говорил раз вечером в Тиволи, я привёл его с собой и принялся за него как следует, так он отлично занимал нас всех. Но потом он, конечно, перехватил и зашёл слишком далеко... А сейчас он выдумал, что семьи расстраиваются повсюду: люди сидят в кафе и ресторанах, никогда не бывают дома, проводят жизнь в ресторанах. Если хочешь повидать кого-нибудь, надо идти в кабак.
-- Да, я встретил этого субъекта сегодня утром, когда шёл домой. Мы поздоровались: "как поживаете", "очень приятно", и прочее. И вдруг, в разговоре, этот господин говорит, что я был в деревне и констатировал там, что у меня хроническая болезнь. Ха-ха, я посмотрел на него и объяснил, что я настолько хронически болен, что даже написал там, в лесу, большое стихотворение в прозе. Ну, он должен был согласиться... Кстати, а ты слышал это стихотворение, Гранде? Я послал его Оле Генриксену, чтобы несколько сдобрить мою просьбу о деньгах.
-- Да, я слышал его. Удивительно, необыкновенно! Мы все нашли, что оно замечательно.
-- Да, не правда ли? В нём есть определённый тон. Я не мог успокоиться, пока не написал его. Оно мне стоило больших усилий и труда.
-- Да, вот вам всё-таки удаётся что-нибудь делать!-- воскликнул Норем с досадливым выражением. -- А у меня вот в течение пяти месяцев не было ни одной роли, и слава Богу за это!
-- Ну, ты! Ты -- другое дело, неважно, если ты и не поиграешь, -- ответил Ойен. -- А вот нам приходится здорово работать, если мы хотим быть живы.
И Ойен плотнее натянул плащ на свои узкие покатые плечи.
В эту минуту из ворот вышла маленькая девочка, катившая перед собою пустую детскую коляску, и как раз в тот момент, как она выходила на улицу, коляска опрокинулась. Девочка захлопала в ладоши и вскрикнула от радости, но Ойену пришлось перебираться через опрокинутую тележку, чтобы пройти.