Она посмотрела на него внимательнее. Платье его принимало всё более поношенный вид, лицо тоже как будто несколько осунулось. И вдруг у неё мелькнула мысль, что он, может быть, терпит нужду. Почему он переехал из гостиницы и где он живёт теперь? Она спросила его ещё раз, и тогда он сказал, что живёт у друга, у одного школьного товарища, великолепного малого, который служит учителем в какой-то школе.
Агата спросила его, когда он собирается ехать обратно в Торахус. Но он этого не знал, не мог ещё сказать определённо. Во всяком случае, не раньше, чем кончит работу в библиотеке...
Но он должен непременно обещать зайти к ней перед отъездом. Он обещает? И вдруг она спросила:
-- Послушайте, я видела вас семнадцатого мая, у вас была ленточка вот тут, в петлице?
И Агата положила палец на отворот его пальто.
Да, действительно, у него был бантик, ведь в такие дни нужно непременно надевать национальные цвета. Разве она не помнит, как в прошлом году она сама подарила ему этот бантик? Она хотела, чтобы он был украшен национальными цветами, когда держал речь крестьянам в честь семнадцатого мая у них в деревне, и тогда она дала ему этот бантик, неужели она не помнит?
Агата вспомнила и спросила:
-- Неужели это тот самый?
-- Да, представьте себе, -- сказал он. -- Я захватил его с собой случайно, совершенно случайно, он как-нибудь попался среди других вещей, и я нашёл его здесь.
-- Да, мне так и показалось, что это мой бант. И я очень обрадовалась этому, сама даже не знаю, почему, -- тихо сказала она и опустила голову.