-- Оле? -- сказал он. -- Мне безразлично, что он скажет. Оле для меня не существует, я люблю вас.
В первый раз она слегка вздрогнула, над носом у неё появилась морщинка, она пошла.
-- Нет, это очень нехорошо! -- сказала она. -- Этого вы тоже не должны были говорить. Вы любите меня? Ну, так не говорите этого больше.
-- Фрёкен Агата... Только одно слово: я действительно совершенно безразличен для вас?
Он положил руку на её плечо, и она должна была остановиться и посмотреть на него. Он был резок, он совершенно не владел собой, как обещал, он был некрасив в эту минуту.
Она ответила:
-- Я люблю Оле, вы это знаете.
Солнце спускалось, всё ниже и ниже, люди уехали с острова, только изредка попадался запоздавший прохожий на дороге, ведущей к городу. Иргенс больше ничего не спрашивал, он молчал или говорил только самое необходимое, от волнения глаза его совсем посветлели. Агата тщетно пыталась завязать какой-нибудь разговор, ей самой стоило больших трудов справиться со своим волнением, но он не замечал этого, он был занят только своим собственным горем.
Когда они сели в лодку, он сказал:
-- Может быть, вам было бы приятнее вернуться в город одной, в экипаже? Здесь, вероятно, ещё можно найти извозчика...