-- Ты видела, как Ойен был рад, что может дать мне эти стихи, -- спросил он. -- Мне очень жаль его, у него большой талант. Я был немножко резок с ним, это меня огорчает. Ну, да хорошо, что он застал меня вовремя... О чём ты думаешь, Агата?
Она ответила тихо:
-- Так... Ни о чём. Возвращайся поскорее, Оле!
-- Милая, дорогая Агата, я еду ведь только в Лондон, -- сказал он, тоже взволнованный. -- Будь спокойна, я проезжу недолго.
Он обнял её одной рукой за талию, нежно поглаживал её руку, всё время повторяя свои обычные ласкательные названия:
-- Милая жёнка, моя маленькая, дорогая жёнка!
Раздался пароходный свисток, Оле посмотрел на часы, оставалось ещё четверть часа. Надо было забежать к Тидеману.
Войдя к нему, он сказал:
-- Я еду в Лондон. Я хочу тебя попросить, заглядывай, пожалуйста, изредка к старику. Я дал ему хорошего помощника, но всё-таки...
-- Ладно, -- ответил Тидеман. -- Фрёкен разве не присядет на минутку? Вы ведь не уезжаете?