Паульсберг не вмешивался в разговор, а так как товарищам было очень интересно услышать его мнение, адвокат отважился спросить:
-- А ты, Паульсберг, что же ты ничего не скажешь?
Паульсберг редко высказывался, он жил довольно уединённо, занимался науками или работал над своими произведениями, и не приобрёл той лёгкости речи, которой отличались его товарищи. Он добродушно улыбнулся и ответил:
-- Ты ведь знаешь: "Пусть будет слово ваше да-да в нет-нет".
Все громко рассмеялись.
-- А впрочем, -- прибавил Паульсберг, -- я вот стою и думаю, что пора мне отправляться домой, к жене.
И Паульсберга пошёл. Такая уже у него была привычка -- скажет и сейчас же уходит.
Но, раз ушёл Паульсберг, всё равно и остальные тоже могли разойтись, не было смысла стоять здесь дольше. Актёр простился и исчез, видно было, как он прибавлял ходу, стараясь нагнать Паульсберга. Художник плотнее запахнул пальто, но не застегнул его, передёрнул раза два плечами и сказал:
-- Уф, я совсем не выспался. Хорошо бы теперь иметь немножко денег на обед!
-- Раздобудь себе какого-нибудь лавочника, -- ответил Иргенс. -- Я нынче утром наказал одного на бутылку коньяку.