-- Вот как, это не ты? Ну, мне всё равно, кто бы ты ни была, ты одинаково прелестна... И какую дивную погоду ты принесла с собой!..
Они сели к столу. Он молча положил перед ней корректурный лист, и она всплеснула руками от радости и воскликнула:
-- Вот видишь, видишь, так и знала! Нет, ты прямо необыкновенный человек!
И она не уставала восхищаться им. Как это он успел кончить так скоро? Уже готово! Ну, это свалится на них, как бомба, ни одна душа ничего не знала. Все думали, что он уже ничего больше не напишет. Ах, Боже мой, Боже мой, но уже больше всех на свете рада этому она...
Она тихонько вложила в корректуру какой-то конверт и, не переставая говорить, оттащила Иргенса от стола.
Они пересели на диван. Её счастье заразило его, эта пылкая радость увлекла его и преисполнила благодарной нежностью. Как она любит его, как она жертвует собой ради него, как старается скрасить ему жизнь! Он страстно обнял её, осыпал поцелуями и прижал к груди. Так прошло несколько минут.
-- Я так рада, так счастлива! -- прошептала она. -- Я знала, что должно случиться что-нибудь хорошее. Когда я подошла к твоим воротам и потом стала подниматься по лестнице, мне казалось, будто я вся растворяюсь в каком-то объятии, до того я радовалась... Нет, нет, будь осторожнее. Милый! Что ты, нет... дверь...
Солнце поднималось всё выше и выше. Скворцы на деревьях кричали наперебой.
"Пение первых весенних птиц, -- опять подумал он. -- Какие, однако, наивные возгласы издают эти маленькие созданьица!".
-- Как у тебя светло, -- сказала она. -- По-моему, здесь светлее, чем где бы то ни было.