Она покраснела и быстро взглянула на него.
-- Ну, это вы, конечно, говорите не серьёзно, -- возразила она с сомнением. -- Это у меня-то, всю жизнь проведшей в лесу!
-- Можете мне верить или нет, как хотите... Да и вообще вы какая-то особенная, фрёкен Люнум, в вас есть какая-то чарующая своеобразность, я не могу подобрать слова, которое определило бы вас. Знаете ли, что вы мне напоминаете? Это представление весь день не покидает меня. Вы напоминаете мне первую песнь птички, первые нежные весенние звуки. Вы ведь испытывали этот трепет, который охватывает сердце, когда снег тает, и снова видишь солнце и перелётных птиц? Но в вас есть и ещё что-то, Боже, помоги мне, не могу найти слова, а ещё считаюсь, по печальному стечению обстоятельств, поэтом!
-- Ну, никогда не слыхала ничего подобного! -- воскликнула она и засмеялась. -- И я похожа на всё это? Я была бы очень рада, это очень красиво. Вот только действительно ли похожа?
-- Вы явились сюда словно с голубых гор, вы вся -- улыбка, -- продолжал он. -- Поэтому определение должно давать понятие и о чём-то диком, об аромате диких трав, что ли. Нет, не знаю, не выходит.
Они дошли до дому. Оба остановились и протянули друг другу руки.
-- Ну, благодарю вас, -- сказала она. -- Большое, большое спасибо. Вы разве не зайдёте? Оле, наверное, дома.
-- Нет... Послушайте, фрёкен, я приду за вами при первой возможности и вытащу вас в какой-нибудь музей, хорошо?
-- Да, -- ответила она, -- вы очень любезны. Но я должна раньше спросить... Благодарю вас за то, что вы проводили меня.
Она вошла в дом.