-- Неужели? Это оттого, что вы их недостаточно хорошо знаете.
-- Но я знаю то, что они написали. Они не поднимаются до одиноких высот, так мне кажется, по крайней мере. Но это, повторяю, должно быть, моя вина. Паульсберг даже надушен какими-то духами.
-- В самом деле? Ну, что же, это маленькая слабость. Таким людям можно простить маленькие слабости.
-- Но они-то относятся к себе с величайшим почтением, -- продолжал Кольдевин, не обращая внимания на ответ. -- Они говорят обо всём, удивительно говорят обо всём.
-- Да, не правда ли? О, это замечательные люди, надо признаться!
-- Ну, а как идут дела? Торговля и всё вообще?
-- Да ничего, день за днём. Мы только что устроили небольшое дело с Бразилией, и я надеюсь, что оно будет удачно... Да, правда, вы ведь интересуетесь делами, я вспомнил. Ну, вот, когда вы завтра придёте, я вам покажу всё. Мы пойдём втроём, вы, Агата и я. Трое старых знакомых.
-- Мне послышалось, что вы упомянули моё имя? -- сказала Агата, подходя к ним. -- Я ясно слышала своё имя, ты не обманешь меня, Оле... Кстати, я тоже хочу поговорить немножко с Кольдевином, ты и так давно уже сидишь с ним.
С этими словами она взяла у Оле стул и села.
-- Вы не можете себе представить, как дома о вас скучают. Мама просит меня зайти к вам в гостиницу и посмотреть, как вы там устроились.